Запечатлев момент.
– Вышло? – оживился Тушнов, бросая злосчастную ложку. – Это, пожалуй, стоит запостить. Ты не против, Кать? Какой у тебя ник? Я отмечу…
– Крейзи мама, – на автомате ответила Катя. – Подожди, что значит – отмечу?
– Потом посмотришь, – улыбнулся Дима и плюхнулся рядом на стул.
– Хм… Куда это подалась Люся?
– Думаю, она решила оставить нас наедине. У нее насчет этого далеко идущие планы.
– Как? До сих пор? Почему же ты не сказал, что им не суждено сбыться? – не удержалась от подначки Катя. Она надеялась, что Дима как-то отшутится, и повисшее между ними напряжение спадет само по себе.
Но вместо этого он очень тихо и как будто ломко заметил:
– Не суждено, да. Но не потому, что я бы этого не хотел.
Их взгляды встретились. И такая мука плескалась на дне его чайных глаз, что Катя в тот же миг пожалела о сказанном. Она ни черта не знала о жизни геев, но о том, как им живется в их гомофобном обществе, догадаться было нетрудно. Может, он и впрямь многое отдал бы, чтобы быть, как все, а она тут со своими идиотскими обидами!
– Извини… Я не хотела, правда.
Глупо вышло. На самом деле я все понимаю. Не вини себя. В конце концов, это просто твоя природа, и ничего такого в том нет…
– В чем нет? – насторожился Дима.
– Ну, как же? В том, что тебя тянет… кхм… не к женщинам.
Тушнов застыл.
– Чего?
– Да ладно, Дим. Я все поняла. Почитала, что пишут. Сложила два плюс два… В общем, проехали. Мир, – она даже руку ему протянула, не слишком надеясь, что Дима ее пожмет. Уж слишком странное, непонятное ей напряжение застыло на его лице.
Но, к удивлению, тот без промедления сжал ее ладошку в ответ а, когда Катя более-менее расслабилась, что есть сил дернул ее на себя. Сковородка отлетела в сторону. Они застыли нос к носу. Она… с потрясенно расширившимися глазами. И он… едва контролирующий ярость.
– И что же вышло в итоге?
– В итоге? – пролепетала Катя.
– Когда ты сложила два плюс два.
– Хочешь, чтобы я это озвучила? Ладно. Я поняла, что ты гей.
– Гей? Я… гей? Да ты… Да я…
Тушнов стиснул челюсти и сделал несколько глубоких вдохов, не отрывая от неё злого, пробирающего до костей взгляда.
– Более идиотского предположения я в своей жизни не слышал! – процедил он. И Катя сглотнула в ужасе от того, что только что ляпнула. Но в то же время не готовая признать собственный промах."
"– Вот и переживай эту премьеру молча! – отбрила она. – И отпусти меня. Что ты меня хватаешь?
– Вчера ты не имела ничего против, чтобы я тебя хватал.
