Больше влаги, больше жидкости… Увлажнитель есть?
— Да, на подоконнике стоял, — как-то заторможено ответила Аня и с заметным трудом негромко проговорила, — Нам, обычно, на такие мелочи плевать… Неужели корейцы настолько заботятся о своем здоровье, что знают все нюансы своих возможных болезней?"
"— Не представляешь, насколько, — хмыкнул Богдан, устанавливая на столе небольшую черную вазу, из которой, после включения пошел холодный пар, — У них есть, чему поучиться. Это выпей сейчас. И это. И это. И еще вот это.
Остальное через час.
— Гадость, — поморщилась Солнцева, проглотив вязкий на вид сироп от кашля, но, послушно приняв остальные лекарства, сползла обратно на подушку, прикрыв глаза тыльной стороны ладони, — Что ж меня так вырубает-то…
— Из-за температуры, — пояснил молодой человек, вновь занимая место возле кровати верхом на стуле, — И из-за бессонных суток. Твоя работа хорошо подорвала твое же здоровье.
— Ложь и провокация, — тихо парировала девушка, уже откровенно засыпая, — Я уже почти как два года не болела…
— Зато сейчас получаешь по полной программе, — хмыкнул Богдан и, взглянув на часы на своем запястье, засекая время, добавил, — Спи уже.
Но последние слова его не потребовались — наверняка даже не расслышав его пояснения, Аня просто выключилась, к его удивлению. Как она держалась все это время для него, если честно, это вообще оставалось загадкой…
Как и то, зачем он вообще ввязался во все это.
Обычное человеческое сочувствие, банальная жалость, желание позлить Исаева, настойчивое любопытство, а может и просто интерес к этой странной девушке… кто знает?
Ответить на этот вопрос Полонский и самому бы себе не смог.
Наверняка он знал только одно — оставлять Солнцеву сейчас одну явно не стоило.
И, как оказалось в последующем времени, волновался он не напрасно: с большим трудом сбитая температура к ночи поднялась вновь. И снова от помощи квалифицированных медиков Аня отказалась наотрез.
И Богдану пришлось, засучив рукава, взяться за необходимое ей сейчас лечение самолично.
И его это, если признаться честно, ни капли не покоробило. Да и уйти так просто, оставив рыжую одну в таком состоянии он не мог, как бы не пытался убедить себя в обратном. Слишком слабой, слишком беззащитной она сейчас была.
Уехал он только утром, проспав всего пару часов на краю той же кровати, когда убедился, что высокая температура действительно спала, хоть и не до конца. И удостоверившись, что девушке не стало хуже, отбыл в универ.
