Хотя почему несчастной?
Рот приоткрывается, как у рыбки, глаза осоловевшие, пуговки на блузке расстегнуты, ручки дрожат, губки пересохшие облизывает…
Но довольная-то, довольная! Конечно, когда на тебя обращает столь пристальное… эм-м-м… внимание сто килограмм литых мышц и столько же дури, волей неволей обалдеешь. Особенно когда этот маньяк слегка небрит, слегка нетрезв, неприлично богат, в меру красив, да и вообще твой непосредственный начальник.
Харлею на шею бабы сами вешаются, сопротивляясь лишь для вида.
И только я исправно посылаю его в далекое увлекательное путешествие по злачным местам, колошматя по рыжей головушке тяжелыми спиртосодержащими бутылками.
И от своих принципов отказываться не собираюсь!
Я торопливо откинулась обратно на Исаева и испуганно в него вжалась. Перспективка на будущее, конечно, не очень, но лучше уж аккуратно распускающая руки нехристь, чем беспардонно тянущий лапищи динозавр юрского периода!
Смерив меня многозначительным, даже каким-то довольным взглядом, Исаев хмыкнул и повернул голову:
— Наливай, говорю, хватит прохлаждаться!
— Да легко! — радостно пробасил рыжебород.
Конечно, когда он лишней рюмки отказывался?
Выпили, перекинулись парой фраз, а я в самом мрачном расположении духа сложила лапки под грудью. Дождавшись, когда шатен изволит обратить свое величественное внимание на мою скромную персону, саркастично поинтересовалась:
— Покурить-то хоть можно, о великий господин?
— Можно, — хмыкнул Исаев и действительно не стал меня удерживать, когда я села.
Скинула ноги с его ног, развернулась, добила залпом пол стакана сидра, и только потом закурила, не обращая внимания на ощущение взгляда, прожигающего спину.
— Дырку протрешь, — спустя какое-то время недовольно буркнула, передернув плечами.
— Я жду, — зачем-то напомнили мне.
— Ну жди, — хмыкнула, машинально замечая, что в принципе-то парней, сидящих сбоку, почти не осталось и, если я сейчас быстро смоюсь, поймать меня вряд ли успеют. А там можно махнуть всем на прощание, да резво поскакать на первый этаж…
Не успела.
Как только окурок оказался в пепельнице, меня тут же дернули обратно. От удара спиной о крепкую грудь сбилось дыхание, а на талии железным концом сомкнулись руки, давая понять, что сегодня мне отмазаться от любителей коленных посиделок вряд ли удастся.
И это начинало порядком раздражать.
— Исаев, ты меня бесишь, — рыкнула я, сжимая зубы, — Отпусти!
— Не рефлексуй, рыжая, — насмешливо посоветовали мне.
