Что б я, да еще раз его подчиненных на благо родного начальства и его хорошего настроения науськивала… да никогда!
— Харлей, иди в баню, — вместо привычных колкостей, обошлась простым и не завуалированным посылом, нервно поднимая со стола пачку почти заканчивающихся сигарет. Что поделать, вперемешку с алкоголем курить хотелось часто, а в такой компании, где сохранить нервы и умение здраво мыслить не помог бы ни один «Пересен» и «Новопассит», дымить хотелось сильнее самого древнего паровоза!
— За-а-ая, — уже куда более низким басом протянул лохматый варвар.
Я вздрогнула, но ухваченную черешенку слопала, пытаясь не подать виду, и отчаянно матеря ухитрившегося тактично сделать ноги Богдана. По-хорошему, и мне бы слинять, да только завтра же Краснова из меня всю душу вытрясет, ежели я с соседушкой на счет аренды клуба не договорюсь! И расстояние, поверьте, старосту ни разу не остановит — она меня даже через телефонную трубку испепелить умудриться!
Даже если я эту самую трубку просто не возьму.
— В Миндерлу-у-у, — в том же тоне отозвалась, отложив-таки сигареты и выглядывая, чтобы еще такое стащить со стола. Есть не хотелось уже давно, но смотреть на взгляд упертой небритости не хотелось еще больше.
— Рыжая! — снова грохнули кулаками по столу, да так, что я опять присела. Остальные, кстати, тоже. — Или ты идешь, или…
— Иду, — глухо и обреченно отозвалась, поднимаясь со своего места, мысленно перетирая собственные зубы в труху, а особо выступающую, внушительную часть тела Харлея, его, можно сказать, мужское достоинство во что-то вообще невнятное и порошкообразное….
Я сейчас нос имею ввиду, а вы?
Идти не хотелось. Ну вот вообще!
Я с унылой моськой подхватила остатки табачных изделий, зажигалку. Едва удержалась, чтобы не прихватить тяжелую стеклянную пепельницу. Сделала шаг вбок… и испытала чувство жесткого дежавю, внезапно оказавшись сидящей у кого- то на коленях.
Та-а-ак… Уже становится прям вообще интересненько!
Олег явно вспышку прозевал, да и не решился бы пойти против очередного заскока рыжеватого хариуса.
Игорь уехал, Богдан тоже. Михась так и остался на своем месте, до самого Харлея я так и не дошла…
И на чьих же горячих, удобных и сильных коленках я вдруг очутилась, прости меня, осспади??
— Харлей, ты опять в пролете, — раздался сквозь музыку смешок Демьяна. Его широкие ладони скользнули по моей спине и легли на печи, слегка их сжимая. Я чуть не вздрогнула.
