Да-да, той самой улыбкой, от которой хотелось стечь на пол карамельной лужицей. Я даже боюсь представить, как мы смотрелись со стороны! — Ия тебя уже предупреждал. Я не упущу возможности досадить Исаеву.
— Ты меня опять используешь, гад такой? — ухмыльнулась, накручивая на палец цепочку, страстно желая затянуть ее покрепче на чьей-то совсем не хилой шее, дабы на веки вечные прекратить доступ необходимого для жизни кислорода.
— Сказала девушка, использующая меня как врача и няньку на протяжении десяти дней, — с невозмутимой улыбкой напомнили мне.
Вот же… и возразить-то нечего!
— Это была твоя личная инициатива!
— А ты оставила мне выбор? — иронично вскинутые брови Полонского дали знать, что сколько бы я не отпиралась, все равно окажусь не права. Ну да, намек тут не уловить невозможно: захоти я в действительности, выгнала бы парня из квартиры не смотря на высоченную температуру и воистину поганое самочувствие.
Что ж меня все-таки тогда остановило?
— Я уже говорила, что ты зараза? — вздохнув, я выпрямилась и сложила руки на груди.
— И извращенец, — все с той же улыбкой напомнил Богдан и опрокинул в себя хорошую порцию конька. Вот же сволочь пепельного оттенка! Даже съязвить в его адрес нормально не могу.
Вздохнув, я поерзала, устраиваясь поудобнее… И замерла, побледнев и натурально выпучив глаза. Моей пятой точкой слишком уж явственно ощущалось что-то слишком твердое.
— Богдан, — тихо сглотнула, не сразу заметив, что на нас все тут же с вящим интересом уставились, — Кто-то там что-то про френдзону говорил… Ради бога, скажи, что у тебя ключи в кармане, а не то, что я думаю!
Михась подавился минералкой.
Харлей, пытающийся выпить, во все стороны прыснул пятизвездочным, Исаев резко обернулся, не донеся стопку до рта. Позади слышался знакомый гогот Олега и Жеки, а я, кажется, побледнела еще больше, чувствуя задним карманом штанов уверенное и настойчивое прикосновение ладони Полонского.
В полнейшей тишине блондин, не снимая меня с колен, запустил руку в карман своих джинс и, улыбаясь, наверняка мысленно угорая надо мной, выложил на стол свой мобильник.
Шокирующее меня ощущение пропало, а остальные…
Надо мной в очередной раз нагло и открыто поржали!"
"— Смешно, да? — мрачно процедила, хватая со стола родименький стакан и соломинку. Мое вящее возмущение никто не оценил, в том числе и сам Полонский. Харлей и остальные однокласснички принялись обсуждать школьные годы чудесные, а я откровенно заскучала.
