– Подыши поглубже, пожалуйста, – шепнула я. И Люсиль снова без лишних вопросов сделала, что я просила. Чудо, а не ребенок!
Отчетливый вдох, выдох. Хрипы. Чертовы хрипы!
Пневмония, значит? Как бы не так...
Люсиль закашлялась, недолго, но я подскочила. Оглянулась на комнату Бродрика, но там все еще шумела вода.
Тогда я снова прислушалась… И как и ожидала хрипы изменились. Стали менее выраженными, но постепенно нарастали…
Бронхит? Очень похоже…
– Ложись, – я расправила ее ночнушку и кивнула на подушку. А после приложила к губам указательный палец, прося не шуметь.
– Это будет наш маленький секрет, хорошо?
Девочка распахнула глаза шире, осмысливая сказанное мной. А после кивнула.
Отлично.
Тем временем шум воды в комнате Бродрика стих.
Я поспешила вернуть фонендоскоп на место. Все что хотела услышать, я услышала.
Рядом на столе поблескивали его драгоценные пузырьки. За темным стеклом содержимое было не различить.
Покосившись на дверь, я взяла в руки один из них и повернула этикеткой к свету.
Целая вязь незнакомых слов… да что это за язык? Я огляделась, переписать бы куда-нибудь! Альбом! Альбом Люсиль, где она рисовала грифельными карандашами…
Я вырвала лист, вздрогнув от слишком резкого звука.
Замерла, думая, что на шум сразу прилетит этот недоврач. Но и на этот раз пронесло… Удача сегодня точно на моей стороне!
Впрочем расслабляться было рано, счет все равно шел даже не на минуты, на секунды!
Я принялась переписывать состав. Буквы напоминали английские, но я никак не могла собрать их в слова.
Может, это местная латынь?
Бродрик в соседней комнате что-то причитал и скрипел половицами. Похоже, он одевался. Я слышала его шуршание и торопилась как могла.
Записав состав с третьего пузырька, я только успела поставить его на место, сунуть бумажку в карман и отойти от стола на пару шагов, как дверь комнаты распахнулась.
– Анна? – голос мужчины прозвучал удивленно. – Вы сегодня рано.
Он оглядел меня с подозрением.
– Просто проснулась немного раньше и решила сразу приняться за работу, – я присела в книксене.
Взгляд упал на собственные руки, перемазанные грифелем. Лишь бы он не заметил! Я выпрямилась и сцепила пальцы в замок.
В комнате повисло напряжение.
Ну же, расслабься, разве может горничная что-то замышлять?
– Доктор, можно мне воды? – Люсиль, золотой ребенок! Спасла ситуацию.
– Дайте ей воды, – махнул он, теряя ко мне интерес.
– Сперва помою руки.
Снова хмурый взгляд.
– Как вы учили, – я покорно потупилась.
Его лоб разгладился.
