Я не хотела, чтобы малышка заболела снова, а в душном зале, среди кучи народа это было слишком легко. – Например, пикник в саду. Это будет легче для Люсиль, но не менее празднично.
– Пикник? – воскликнула девочка, захлопав в ладоши. – Согласна! Но тогда я хочу, чтобы были танцы! И фонарики, такие красивые, как на картинках! И столы с угощениями! И…
Ее голос наполнил комнату радостным щебетом, а я не могла сдержать улыбку, наблюдая за ее восторгом.
– Уверена, мы сможем все это организовать, – сказала я, оборачиваясь к Рейнарду, который с легкой улыбкой наблюдал за племянницей.
– Главное, чтобы ты не слишком напрягалась, Люсиль.
– Я буду себя хорошо вести, обещаю! – заверила она, кивая так усердно, что я побоялась, как бы у нее не закружилась голова.
Рейнард бросил на меня взгляд, полный благодарности, и тихо произнес:
– Кажется, теперь у нас есть цель.
Я улыбнулась в ответ, чувствуя, как солнечное утро, наполненное радостью Люсиль, растопило остатки моей усталости и тревоги.
Глава 26.3
Дни перед праздником пролетали в хлопотах и заботах. Дом наполнился оживленными голосами и шумом – слуги бегали туда-сюда, готовясь к предстоящему событию. Люсиль, казалось, не могла усидеть на месте. Она проводила много времени с госпожой Нарциссой и Мартой, которые теперь полностью взяли на себя ее повседневные заботы, за исключением нескольких медицинских процедур, вроде дыхательных упражнений, утренней гимнастики и обработки следов аллергии. Впрочем, девочка все равно прибегала ко мне за советами или просто поболтать.
Теперь ее не стесняли в перемещениях по дому и это принесло странной оживленности всему поместью.
Мы с ней много гуляли по саду, наслаждаясь теплой погодой, а в перерывах я начинала учить ее читать. Люсиль с радостью повторяла буквы и слова, а ее смех раздавался каждый раз, когда она неправильно произносила что-то и сама себя смешила."
"Госпожа Нарцисса, видя, что Люсиль с каждым днем становится сильнее, окончательно приставила к ней Марту в качестве бонны.
Это немного разгрузило меня, но я все еще проводила с девочкой много времени. Она стала для меня чем-то большим, чем просто пациент. Глядя на ее счастливое лицо, я чувствовала, что все, что я делала, все что мне пришлось пройти, испытать и раскрыть о себе и в себе… Все это было не напрасно.
Рейнард медленно, но уверенно шел на поправку. Его рана заживала, хотя я по-прежнему настаивала на перевязках и обработке дважды в день.
