Это был отчетливый, почти пугающий хруст, но я знала, что сделала все правильно. Я просто не могла ошибиться. Не имела права.
– Все, Боди, все, – сказала я, а у самой в горле ком встал. Даже дышать было тяжело. Но я держалась. – Самое трудное позади. Ты очень храбрый.
Его мать тоже плакала, прижимая его к себе, но быстро взяла себя в руки, когда я попросила ее помочь мне с бинтами.
Я наложила на руку простую шину, используя две ровные деревянные дощечки, которые принесли женщины. Обернув их вокруг руки, я зафиксировала все чистыми тканями, которые туго перевязала.
– Не вздумай двигать рукой, Боди, – сказала я. – Это очень важно. Иначе все может закончиться еще хуже. В следующий раз кость может порвать ткани вокруг и кожу. Это может быть очень опасно!
Я специально говорила как можно строже, надеясь, что на этот раз он точно поймет всю важность.
Он кивнул, всхлипывая, и я погладила его по голове.
– Отнесите его на постель, пожалуйста, – попросила я Раста, а сама отправилась к выходу из дома.
Едва оказавшись за порогом, склонилась, уперлась ладонями в колени, борясь со слезами. Такое мне пришлось делать впервые. И крик ребенка, которому я осознанно причиняла боль, пусть это и было во благо, до сих пор стоял у меня в ушах.
Глава 23.1
Я решила остаться в этом доме до утра. Мало ли что… И мне и родным мальчонки так было спокойнее. Да и его состояние нужно было понаблюдать: если появится сильный отек или повышенная температура, это могло бы означать осложнения.
Раст и Рубес остались тут же. По просьбе Берты они принесли мне старое, но мягкое кресло из другой комнаты, и я устроилась рядом с кроватью Боди. Сами мужчины спали по очереди, устроившись на теплой печи.
Боди постепенно успокоился, а к утру даже задремал. Его дыхание стало ровным, а бледность на лице немного спала. Его мать тоже всю ночь пробыла рядом… И бабуля порывалась, но я заметила, как та устала, дала ей успокоительные капли и отправила спать.
С рассветом, когда Берта уже тихо хозяйничала в доме, начали подтягиваться жители деревни.
Уж не знаю, откуда они прознали о произошедшем, но они осторожно заглядывали в приоткрытое окно и что-то негромко говорили Берте. Их взгляды выражали удивление и уважение – видимо, они не привыкли к тому, чтобы кто-то уделял столько внимания их проблемам.
Раста, который сейчас охранял меня, это страшно раздражало. Он недовольно сопел, сжимал свое ружье, но молчал.
