В голове не укладывалось, что Рейнард, такой серьезный и уравновешенный, мог быть участником таких историй.
– И вы были частью этой... инициативной группы? – спросила, чуть прищурившись.
– Скажем так, я не рисовал мелом, но и не отговаривал Льюиса, – признался он, слегка улыбаясь. – В те годы я еще учился, что такое настоящая ответственность.
– Похоже, это были интересные времена, – я покачала головой и отпила из чашки травяной отвар.
– Да, – он слегка кивнул, его взгляд стал задумчивым. – Но они многому меня научили.
О том, как держаться в трудных ситуациях, как работать в команде… и, конечно, как находить радость даже в самых суровых обстоятельствах.
Мы оба задумались, каждый, видимо, о своем прошлом…
– А вы, Анна? – вдруг спросил он, слегка наклонив голову с явным озорством во взгляде. – Были ли в вашей юности такие моменты, когда вы нарушали правила?
Я уже собиралась ответить, как дверь столовой приоткрылась, и в проеме появился слуга с письмом в руках. Его серьезное лицо сразу изменило атмосферу в комнате.
Рейнард, заметив его, нахмурился, и радость, что недавно озаряла его лицо, сразу же куда-то исчезла.
– Милорд, – мужчина приблизился и протянул письмо. Он выглядел очень взолнованным. – Это только что доставили. Сказали, что оно требует вашего особого внимания.
Рейнард молча взял конверт, поблагодарил кивком и развернул его. Я молча наблюдала, и по мере того, как он читал, выражение лица Рейнарда становилось все более мрачным. Его челюсть напряглась, а взгляд заметно потемнел.
– Что-то случилось? – осторожно поинтересовалась я, не в силах скрыть беспокойство.
– Это неважно, – коротко ответил он, сворачивая письмо и откладывая его в сторону. Его голос стал заметно холоднее, чем был всего минуту назад.
Я нахмурилась, но промолчала, давая ему время. Мы продолжали обедать, но атмосфера уже не была такой легкой и непринужденной, как раньше. Рейнард отвечал односложно и явно погрузился в свои мысли сильнее, чем хотел это показать. Наконец, больше не выдержав, я все же вздохнула и прекратила попытки разбавить атмосферу.
– Рейнард, вы можете сказать мне.
Он поднял на меня взгляд, и я заметила в нем разочарование, но не во мне – скорее в той ситуации, о которой он не хотел говорить.
– Анна, – начал он, его голос снова стал немного мягче. – Это дело, которое не имеет к вам никакого отношения. И я не хочу, чтобы вы волновались.
– Но вы волнуетесь, – возразила я, осмелев. – Это видно. И если что-то угрожает вам или Люсиль, я хочу знать.
