– Пойдем скорее!
Он присел перед девочкой, чтобы застенгуть пуговки на ее пальто, и его голос стал мягким и трепетным:
– Ты должна пообещать, что будешь осторожной.
– Я обещаю! – радостно воскликнула Люсиль.
Я наблюдала за ними, и странное чувство тепла разливалось внутри. Как он мог быть таким разным? Строгим и сдержанным, когда дело касалось меня, и таким нежным, почти по отцовски, с Люсиль? А если вспомнить нашу первую встречу… Какой лорд Локвуд настоящий? Или это просто разные грани одного человека?
– Вы составите нам компанию, Анна? – его вопрос, обращенный ко мне, выдернул меня из мыслей.
Это была скорее вежливость или попытка привлечь мое внимание. Ведь по моему теплому платью и шали было видно, что я однозначно собираюсь на улицу.
– Конечно, – ответила я, стараясь выглядеть спокойно, хотя мое сердце все еще сжималось от воспоминаний о прошлом вечере.
***
Мы шли через сад, наслаждаясь свежестью утра. Люсиль шла между нами и весело щебетала, рассказывая о своих куклах и о том, как скучала по большим праздникам.
– Как только ты окончательно поправишься, мы устроим для тебя праздник, который ты запомнишь на всю жизнь, – многообещающе заявил Рейнард. – Всю округу позовем!
– Правда? – девочка широко распахнула глаза.
– Конечно, – он улыбнулся ей, а затем бросил на меня короткий взгляд. – Анна, вы ведь поможете мне в этом? Честно говоря, детские праздники организовывать мне еще не приходилось.
– Честно говоря, я тоже никогда не занималась подобным прежде, но думаю, что-то придумаем, – я улыбнулась в ответ, а сама едва не затаила дыхание.
Значит, он планирует оставить меня в поместье и после того, как Люсиль поправится?
Лорд Локвуд слегка кивнул, его взгляд задержался на мне чуть дольше, чем нужно.
Когда мы дошли до пруда, Люсиль с восторгом бросилась к воде, но не слишком близко, чтобы не намочить туфельки. Она начала бросать в воду кусочки хлеба, который мы прихватили из дома, наблюдая, как утки лениво подплывают к угощению.
– Смотрите, они соревнуются, кто быстрее! – радостно воскликнула она.
Столько простые действа вызывали у малышки неподдельные эмоции. Слишком долго она провела в своем болезненном заточении.
Я улыбнулась, глядя на ее радость. Все-таки детский смех был лучшим лекарством от любых тревог. И слышать его от Люсиль было приятно вдвойне.
– Она становится все сильнее, – тихо сказал Рейнард, подходя ближе. Мы остановились в нескольких метрах от девочки, позволяя ей проявить самостоятельность. Ну, и не желая спугнуть уток.
