А может, выбирает слова, чтобы как-то дозировать секретные данные и не взболтнуть лишнего.
Глеб сдавливает в пальцах трубку и почти выкрикивает: «Не томи!», но вовремя одумывается и выжидает.
Сейчас ему лучше помолчать.
– Знай, когда ты ушел, я вообще сомневалась. Несмотря на мое отношение к тебе, я позвонила. Позвонила, так как обещала. Но я не собиралась тебе перезванивать. Для собственного спокойствия выполнила обещание. И если бы то, что выяснилось, не было настолько важным. Поверь. Я бы не стала еще раз слушать твой противный голос.
– Понятно. – Глеб держится, скрывает нетерпение. – Но ты все-таки слушаешь мой противный голос. Значит, тебе есть что мне сообщить. Что-то важное.
– Твоя эта девочка, Лилия. Она лечилась у Прокофьева.
Катя интонацией подчеркивает фамилию врача, словно это что-то должно значить.
– Так. И?
– Что так? Я говорю, что сам профессор Прокофьев ею занимался. Ты вообще понимаешь? Сам Прокофьев. Профессор. Понимаешь, что это за человек?
– Нет, – отвечает Глеб. – Какой-то, видимо, знаменитый врач.
Из этих. Из ваших.
– Где девочка сейчас?
– Не знаю. А что?
– Она с тобой?
– Нет, говорю же, что не знаю, где она. А в чем дело?
– Профессор не берется за обычные случаи. Я подробностей не смогла узнать, но если Прокофьев лечил, значит, девочка особый случай.
– Что значит особый?
– Не знаю. Неконтролируемая. Или агрессивная. Опасная. Точно знает только тот, кто лечил.
– Она опасна?
– Этого я точно сказать не могу. Но в одном я уверена… Она, твоя Лилия, серьезно больна.
– Чем?
Глеб сам поморщился от своего глупого вопроса. Зачем ему знать, чем именно болеет девушка?
– Судя по тому, какими пациентами занимался профессор, она воспринимает реальность своеобразно.
– Как это?
Глеб опять спрашивает глупость. Он не хотел, вопрос сам вырвался.
– Откуда я знаю? Говорю же, я с ней не встречалась. У всех по-разному. Может, она видит пришельцев, может, привидения.
– Страдает от галлюцинаций?
– Я не врач. Еще раз говорю, я не знаю деталей.
– Ладно. Понял. Что-нибудь еще удалось выяснить?
Катя в очередной раз повторяет, что ей известно только то, что Лилия пациентка профессора. И то, что всю информацию о ее состоянии тщательно скрывают. К этой девочке не допускали никого. Карту видел только сам Прокофьев.
– Так. Хорошо. А как мне с ним поговорить?
– С профессором?
– Да.
– Уже никак. Он пару лет назад умер.
Катя говорит, что профессор покончил с собой. Не выдержал. Повесился у себя на даче.
