– Пап, папочка, ну правда… скажи, ведь вкуснейшие шоколадные конфеты куда лучше, чем это… недоразумение. – Лилия демонстративно отодвигает банку.
Отец смотрит на дочь, на жену, на стол, на печенье.
Размышляет.
– А что. Ли дело говорит. Есть у нас? – Он дергает жену за шею. – Что молчишь, мразь?
Мама пожимает плечами и продолжает взглядом умолять Лилию не совершать глупостей. Женщина боится, что дочь может еще больше разозлить и без того озверевшего мужа.
Лучше переждать. Потерпеть. Не перечить.
– Лучше я все сделаю, – подмигивает Лилия.
– У нас как раз есть вкусные. С орешками. Если не ошибаюсь с твоими любимыми, с лесными. Подожди, папочка, я сейчас все принесу.
Девушка встает и быстрым шагом идет к шкафу.
Там никаких конфет нет и не было никогда. Будь отец хоть немного трезвее, сразу бы разгадал план Лилии.
Конфет нет.
Зато там стоит и ждет своего часа тяжелая спасительная ваза.
Нужно только подгадать, когда отец отвернется.
Выбрать удачный момент. Схватить вазу.
И…
– Ли! А ну стой!
Девушка замирает.
Неужели он… все понял? Догадался.
Ее плечи застывают на вдохе. Она жмурит глаза. Сейчас он подбежит и ударит ее по спине или бросит в нее чем-нибудь тяжелым.
– Ли. Твои «ым-ым», мычания…
Девушка ждет.
– Они пропали.
Лилия пытается понять по интонации: это существо радо или злится. Что нужно ответить?
А ведь и правда. Он прав.
Девушка свободно произносит слова. Сердце колотится, влажные ладони трясутся, но заикания пропали.
И эти звуки. Струны. Их тоже нет.
– Да, папочка. Это удивительно. И мне тоже радостно, – говорит она и продолжает жмуриться в ожидании удара. – Наверное. Да… Кажется, папочка, ты прав. Куда-то пропали они. – Лилия открывает глаза. – Мне легко произносить любые слова. Удивительно.
– Хах. Удивительно, говоришь? А я ничего неожиданного не вижу. Ты молодец. Моя девочка. Хах. Это же значит, что ты успокоилась.
Он довольно хохочет.
– А ты что молчишь, тварь? Молодец наша дочь? Хорошо, что моя Ли успокоилась?
Лилия не оборачивается.
Она слышит, как его руки бьют маму в живот. Как мама стонет в ответ на каждый удар.
– Молодец? Молодец или нет? – Он шипит сквозь зубы. – А? Отвечай. Отвечай, мразь! Мо-ло-дец? – Он отделяет каждый слог ударом. – Я спрашиваю! Наша дочь молодец? Моя дочь молодец?
– Да, – отвечает мама сквозь хрип. – Да.
– Что да? – Его голос прорывается через плотно сомкнутые челюсти. – Что? Что?
Что да?
Самые страшные картинки из прошлого воскресают в памяти Лилии.
