И пока одни врачи боролись с папиным алкоголизмом, другие безуспешно восстанавливали ребенку речь.
Надежда на то, что старшая дочка опять начнет говорить, таяла. Дорогостоящие сеансы терапии не помогали. Улучшений не намечалось. И когда врач было уже собрался расписаться в собственном бессилии, Лилия заговорила. Ни с того ни с сего. Просто раз – и заговорила как ни в чем не бывало, волшебным образом.
Возможно, помогло лечение, возможно, музыка, а возможно, разрастающаяся ненависть в душе девочки.
Как бы там ни было, радостные доктора выписали пациентку, сообщили родителям, что хоть и с трудом, но им удалось почти полностью восстановить ребенку дикцию.
«Уважаемые родители, Лилия снова говорит, но до конца вылечить дефект поможет только время».
Улыбнулись, прописали витамины, выставили счет и подарили напоследок открытку с надписью «Будь счастлива каждую секунду».
Заслуга врачей или везение.
Тем не менее болезнь отступила. В интернате оказались правы и со временем проблемы с речью заметно уменьшились. Теперь только в стрессовых ситуациях проявляется мычание, этот дурацкий «ым», так называемый дефект.
Только в стрессовых ситуациях надоедливая виолончель и заикание возвращаются, но с этим жить можно.
– Не, выдумывай. Ым, глупенькая.
– Мне страшно. Лилочка, я боюсь. Сама послушай… Кажется, папа обижает маму.
– Ым, перестань.
– Лилочка, правда. Я же слышу – он ругается. И он зовет тебя.
– Я обещаю, ым, что…
– Ли! – доносится снизу истерический крик отца. – Бегом сюда.
– Лилочка, он на тебя ругается.
Обзывает нехорошими словами. Мне очень страшно.
– Ым, я обещаю, что все будет хорошо…
– Ли, кому говорю, иди сюда, непослушная стерва! Твоя идиотка мать хочет что-то тебе сказать. Спускайся!
– Нет. Не ходи. Лилочка, пожалуйста! – Детские пальчики впиваются в ночнушку старшей сестры. – Не ходи туда.
Виолончель играет. В голове Лилии звучит что-то стремительное. Что-то похожее на «Шторм» Вивальди. Струны стонут.
Лилия вспоминает себя маленькую, дрожащую девочку, которая, затаив дыхание, пряталась в шкафу между длинными мамиными платьями и зимними куртками.
Мелодия набирает обороты, разрезает голову на части. Смычок словно пила впивается в мозг.
Маленькая Лилия сидела в шкафу, кусала губы и закрывала уши руками.
– Все, ым, хорошо, ым, хорошо. – Рот отказывается произносить слова. Язык деревенеет. – Майя, сладенькая. Ым, Майка. Не переживай, сестренка. Все хорошо, ым.
– Сюда! Сейчас же!
Отец не кричит, он ревет.
– Лила, доченька, не слушай его.
