Бросай ножницы и уходи! Прочь! Пошел отсюда!
– Заткнись!
Мужчина рычит и с размаху врезается ножницами в шею любимой.
– Заткнись! Заткнись!
Форточка закрыта, но от окна все равно веет холодом. Занавески вздымаются от ветра.
Лезвия с трудом проникают под кожу. Приходится надавливать всем своим весом. Ножницы не приспособлены пробивать плоть.
Голос кричит. Женщина хрипит, держится за горло. Рот выдувает пузыри. А руки бьют. Еще и еще. Руки согреваются в теплой красной жидкости.
На его и ее лице застывает одинаковый ужас.
Кровь брызжет во все стороны.
– Заткнись! Замолчи!
Он сквозь рык и хрипы повторяет свой бессмысленный приказ.
– Заткнись!
Ножницы пластиковыми ручками больно впиваются в ладони.
В глазах темнеет.
– Молчи!
Подкатывает тошнота. А руки бьют.
С каждым новым порезом лезвия все легче входят в плоть. Теплый комок под одеялом больше не сопротивляется.
В комнате тихо, лишь изредка раздается разъяренный стон мужчины и стригущие звуки лезвий.
– Звони… врачам.
Голос надрывается, кричит.
Умоляет. Пытается докричаться сквозь звон в ушах.
– Скорее… врачам.
Голос задыхается.
Мужчина мотает головой.
– Заткнись! – выдыхает рот, и по всему телу пробегает слабость. – Все хорошо.
Он бормочет «все хорошо, все хорошо» и не собирается звонить.
Он смотрит на свою любимую, наслаждается ее красотой, поправляет ей волосы и улыбается.
– Ее еще можно спасти. Звони, – голос дрожит.
Обессиленный голос бьет кулаками невидимую стену, где-то внутри обезумевшей головы.
– Все хорошо, – повторяет рот.
– Сейчас узнаем.
Руки делают несколько грубых ударов ножницами. Гадкий хруст костей. И вот уже мокрые пальцы раздвигают ребра.
– Зачем ты это делаешь? – всхлипывает голос.
– Зачем? Мы же этого хотели. Ты же сам просил.
– Я нет. Нет. Я лишь хотел знать, любит ли она нас.
– Вот и узнаем. – Мужчина ухмыляется. – Ты сказал, нужно попробовать на вкус ее кровь. Это же твои слова, кровь не умеет лгать.
Он делает паузу, хочет напустить трагизма, но лицо не выдерживает, и он хохочет.
Испачканные пальцы прикрывают истерически смеющиеся губы.
– Я имел в виду уколоть булавкой. Чтобы узнать правду, одной капли достаточно. Зачем же?
– Уколоть? – Мужчине трудно говорить сквозь смех.
– Да. Пальчик."
"– Пальчик? – Смех мгновенно сменяется злостью. – Издеваешься? Смеешься надо мной? Дурачком прикидываешься? – Из глаз текут слезы, но мужчина не плачет.
– Ты не простишь себе. Я знаю. И ты знаешь. Просто пока не можешь себе признаться.
