- И как там… на войне? - Федерика спрашивает как ни в чем не бывало.
- Весело, - хриплю в макушку.
- Шутите?... Да?
- Отчего же? Однажды кур в горах искали. Знаешь, как весело было?
Она опускает голову и смеется, обдавая горячим дыханием мои руки.
- Расскажите, - вежливо просит.
У меня мозги уже в Трахляндии…
Складываю ладонь лодочкой и осторожно поглаживаю грудь, чувствуя под пальцами острый сосок. Да-а-а-а. Прикрываю глаза от удовольствия.
- Так расскажете? - отчего-то нервничает начальница. Сама вся дрожит, но делает вид, что не замечает.
Я пытаюсь сложить буквы в слова, а слова в предложения. Получается хреново. Ещё аромат духов ее дурманит."
"- Было это как… - сбивчиво начинаю и мысленно луплю себя по щекам. Соберись! - Боевая граната случайно попала в мирном ауле прямо в большой курятник. Куры все разлетелись в радиусе метров двухсот. Да, двести, не меньше. Штук тридцать их было, и петух, куда ж без него? Померла, конечно, половина сразу. А хозяйка, бабуля лет восьмидесяти, как давай рыдать. Единственное пропитание у них с дедом было.
Пришлось идти собирать раненых и выживших. Всем взводом.
- Обалдеть, - восторженно произносит начальница.
- Просто представь. Пятнадцать грязных бородатых мужиков, которые медленно бродят по горам и зовут: «Цыпа-цыпа-цыпа! Цыпа-цыпа-цыпа!»
Федерика вся трясется от смеха, а я, подумав, подключаю к спецоперации большой палец и ласково поглаживаю полушарие, задевая шелковое кружево.
Кайф… Ну?
- Говорю же: на войне весело… - резюмирую, заполняя паузу.
- Думаю, вы просто не стали рассказывать мне правду.
- Да зачем тебе эта правда? - уже серьёзно хмурюсь, прижимая начальницу к себе теснее. Борзею - пиздец. - Лучше живи без нее… Мирно.
Вдруг получаю подзатыльник от ветра.
- А вот ещё случай был….
- Владислав Алексеевич, - тон Федерики резко сменяется на строгий. - Мне кажется, или вы заговариваете зубы, чтобы полапать?
- Я? - оскорбленно переспрашиваю и снова сжимаю грудь…
Перед смертью не надышишься, так хоть надержаться надо.
- Вы-вы! - подсказывает.
- Я просто тебя… грею, - объясняю, опуская голову и прислоняясь щекой к горящему лицу.
Федерика пыхтит, как колючий еж. Снаружи оно, может, и не сильно видно, но чувствую: крышечку вот-вот сорвет.
- Просто грею!...
- Тогда утихомирьте ваш нагревательный элемент, - она поворачивает голову и шипит мне в лицо. - Он скоро дыру в пояснице прожжет.
Спалился.
- Он такой! - гордо произношу. - Потому что живой, горячий… - вспоминаю свою находку за трубами.
