Не сразу замечаю, что за ним семенит Эльза со стопкой книг и журналов в руках.
- Вот!!!
Начинает закидывать их в мангал.
Я резко приподнимаюсь.
- Проповеди Сатаны, Сатанинское колдовство, пентаграммы дьявола. Пускай все сгорит, мамочка.
Повернувшись ко мне, рыдает. Лицо - абсолютно чистое, весь макияж она смыла.
- Владь....
Отец подхватывает на руки испуганную Машу.
- Голи, голи, Сатана! - тут же осмелев, кричит она, ухватившись за крепкую мужскую шею.
- Я больше не гот, мамочка! - торжественно сообщает Эльза, отправляя и кепку в огонь.
Мы с Владом переглядываемся.
«Я же говорил», - излучают его умные, невозмутимые глаза. В них мерцают победные искорки.
Ладно-ладно…
Из кармана толстовки моей двенадцатилетней дочери неожиданно появляется ободок с кошачьими ушками и… ошейник, по всей видимости, принадлежащий Пушистому, который она тянет ко мне.
Я растерянно хлопаю глазами.
- Я теперь квадробер!... Мам, застегни? А то я на день рождения опаздываю.
Глава 18. Федерика
- Леон, дорогой, пойдем обедать! - постучавшись в тяжелую дверь с кричащей наклейкой «Не буди во мне зверя», жду ответа.
Мой старший сын - моя большая боль, потому что именно на нем я училась и росла как мать.
Именно в воспитании Леона я допустила больше всего фатальных ошибок. Этот факт каждый раз делает меня слабой и нерешительной, когда я пытаюсь противостоять очередным подростковым прихотям и ультиматумам.
А их за последние несколько лет было немало. И я всему потакала.
Лео учится как хочет, регулярно забивает на танцы и хор, не ограничен в передвижении по городу и использовании всевозможных гаджетов.
Но все!
Баста, карапузики!
Больше я не буду мямлей.
Ни с кем.
- Я не голоден, - доносится из комнаты нагловато-обиженное уведомление.
Хмурюсь, восстанавливая дыхание.
Это ведь то же самое, что с подчиненными, Федерика. Стоит выдержать паузу, перед тем как ответить, иначе непедагогично и бесчеловечно.
- И долго ты собираешься сидеть там один? - Складываю руки на груди.
После того как Влад повез юную квадробершу на день рождения к подруге, я приняла успокоительное и переоделась в свободную белую рубашку и льняные шорты.
А ещё сделала то, что дома обычно себе запрещаю: нанесла легкий, освежающий тон на лицо и подчеркнула персиковыми румянами скулы.
Присутствие в доме двух зрелых мужчин как-то обязывает выпрямлять плечи и быть чуточку «фреш». В смысле свеженькой.
- До тех пор, пока ты не избавишься от этого мужика, мама, я не выйду, - Леон снова ставит мне условие.
