- Угу. Пушистый, ко мне! - будто в подтверждение кричит Эльза.
Из-за угла выбегает мохнатая махина, тут же набрасывается на мою дочь и валит ее на землю.
- Пушистый, блин. Отстань, - смеется и с горем пополам поднимается. - Мам, так я возьму пудру?
- Возьми, - качаю головой, наблюдая, как Маша обнимает овчарку.
Кидаю взгляд на второй этаж, туда, где колышется тонкая занавеска. Леон с самого утра не выходит из комнаты, и это меня тревожит.
- Влад, не знаешь, как человек может любить животных и одновременно быть сатанисткой? - Сергей не сдается.
Эльза снова замолкает и прислушивается.
- Всяко бывает, - тихо отвечает Отец, прикручивая лист.
- А при чем здесь животные? - нетерпеливо спрашивает дочь.
- Ну как?... Сатанисты ведь этой херней занимаются… Как оно? Влад, напомни?
- Жертвоприношения.
- Точно! Жертвоприношения. Мы в свое время нашим взводом по лесу полгода бродили, чего только там не видели. Собаки, кошки, даже попугаи…
- Ма-а-ам? - Эльза поворачивается ко мне, чтобы я подтвердила или опровергла эту информацию.
Узкий подбородок трясется.
Мне как матери, конечно, хочется защитить неокрепшую детскую душу от подобных переживаний, но я ловлю на себе внимательный, предостерегающий взгляд со стороны забора.
- Мам? Скажи!... Это правда? - дочь испуганно на меня смотрит.
Я неопределенно пожимаю плечами.
- Влад? Правда?... - разворачивается к нему.
- Правда, Эльза, - невозмутимо подтверждает.
- Же-е-есть. Бедные животные, - тянет моя дочь и, громко всхлипнув, убегает обратно в дом.
Влад спрыгивает со строительных лесов и садится на корточки рядом с раскрытым ящиком, в котором, я полагаю, он хранит инструменты. У нас в доме даже молотка нет. Зато на чердаке полное собрание сочинений Петра Ильича Чайковского. Шестьдесят три тома. Этим тоже можно прибить.
- Наверное, не стоило так в лоб… - с сомнением вздыхаю.
- Все нормально, Федерика.
- Я не уверена…
- Не переживайте так, - вежливо подключается Сергей. - Поплачет немного и закончит заниматься этой ерундой.
- Не знаю…
- Так. Угли готовы, а мясо где, хозяйка?...
- Сейчас принесу, - устало опускаю ноги на газон.
- Лежи уже. Я сам, - командует Влад и скрывается в доме.
Я задерживаю дыхание. Надо с ним серьёзно поговорить о субординации. Вчерашний вечер ничего не меняет. Да я и не особо помню… Только обрывки, ужасно постыдные. Их вполне хватает, чтобы не работать над восстановлением памяти."
"Молча наблюдаю, как Влад возвращается с миской в руке.
