Здесь вообще… клещи!
Обернувшись, скучающе осматриваю бесконечные ели, хилые березы и выгоревшую, жухлую траву.
Если быть честным, клещ тут один. Хуже, чем энцефалитный. Как впился в шею со вчерашнего вечера, так и дузит кровь малыми дозами.
Прибил бы, ё-мое.
- Ты бы, Николай… захлопнул хлеборезку-то, - устало вздыхаю и, клацнув зубами, иду дальше.
Комаров с лица сгоняю.
Одни кровопийцы, блядь.
Накинув на голову капюшон ветровки, удачно оказавшейся в багажнике, мысленно по карте сверяюсь. Переживать начинаю, но все плохое от себя гоню.
У парня гены Федерики, а значит, не тупой он. Разбалованный чуток, но жизнь это подрихтует. Вон, уже начала.
Отряд бойскаутов, в который горе-папаша засунул Леона-а-александра, мне очень даже понравился. Мужики там заведуют грамотные и правильные, потому что из наших, учредительные и разрешающие документы в порядке, живут по уставу в палаточном лагере, по условиям приближенному к военному: ранний подъем, зарядка, еда по расписанию, дежурство, зарницы и марш-броски всякие-разные.
Это и натолкнуло на мысль, что парни просто выдохлись раньше времени и втихую сбежали.
Ну не приспособлен малолетний Побединский с его богатым опытом в бальных танцах и хоровом пении к такому «непотребству», как военная жизнь.
Ему бы планомерно готовиться. Хотя бы с год. Мясо и мышцы наращивать, да зубы учиться стискивать.
- Я устал!... Ай! - кричит мой горе-напарничек.
Я оттягиваю ветку так, чтобы она точно прилетела ему по роже.
- Да блин! Ты издеваешься?...
- Главное, пальцы береги, Колян, - ржу.
Подмогу в лице полиции и волонтеров пока решили не звать. Слишком много шума, с учетом ситуации с готовящимся покушением на Федерику, ни к чему.
Руководство дало срок до завтра.
Не найдем пацанов - начнется пиздец.
Карту Подмосковья, предусмотрительно купленную на железнодорожной станции, разделили на квадраты и распределили поровну с руководством и работниками лагеря.
Нам с моим будущим «родственником» достался самый верхний участок.
Выбрал я его неспроста, потому что на пути есть несколько деревень, в том числе заброшенных, в которых парни могли осесть, испугавшись нескончаемого дремучего леса.
Если, конечно, с ними ничего не случилось.
Об этом думать тошно и неприятно. Не потому, что проникся какой-то симпатией к Леону. Мать его жалко. Потрясений для нее не хотелось бы.
- Скоро у нас привал? - зудит под ухо папаша. - Давай хоть перекурим. Я устал. У меня обувь натирает…
- Сними.
- Кого снять?
- Обувь сними.
