Мы даже перешли на «ты», а это ведь что-то значит? Да? Определенную степень доверия между людьми, а не просто вежливое общение. Усмехаюсь. Тешу себя бессмысленными надеждами. Конечно же, это ничего не значит.
Костя щурит глаза, сосредоточившись на дороге.
– Не задавай лишних вопросов, Маш. – сухо обрубает он.
Мы едем из больницы. Евгений Сергеевич говорил правду, это был обычный плановый осмотр. Меня поставили на учет и взяли необходимые анализы. Единственным замечанием доктора был мой вес. Я слишком худая. Нужно лучше питаться.
Подумав еще секунду, охранник добавил:
– Варламов хороший человек, что бы ты о нем не думала.
Мои глаза округлились от удивления. Внутри все протестующе затрепыхалось.
– Ты же знаешь, что он держит меня в своем доме против моей воли!? – взбудоражено восклицаю я. В этот момент мне хочется перебраться на переднее сиденье внедорожника и потрясти охранника за плечи. Крикнуть ему прямо в лицо «Открой глаза! Варламов похитил меня! Как у тебя язык поворачивается называть его хорошим человеком!?»
Но Костя лишь усмехается в ответ на мой вопрос.
– Тебя кто-то насиловал? Морил голодом? Заставлял заниматься рабским трудом? – его голос пропитан иронией.
– Нет, но… – цежу я сквозь зубы. Как можно быть таким мужланом? Он что, не понимает обычных вещей?
– Вот именно. Нет. – победоносно подтверждает охранник. – Тебя одели в дорогие шмотки. Подарили дорогущий телефон. Предоставили апартаменты со всеми удобствами и личную охрану. – не без гордости мужчина поймал мой ошарашенный взгляд в зеркале.
– Кормят, выгуливают.
– Выгуливают? – от возмещения мой голос взлетел на пару тонов. – Я что, собачонка какая-то? И заметь, все это делают со мной против моей воли! – я складываю руки на груди и отворачиваюсь к окну. Хочется кричать от бессилия, но криком здесь не поможешь, и я это прекрасно понимаю."
"– Дура ты, конечно, Маша. – мой рот вытягивается буквой «о», – Но красивая, дура. – смеется Костя, и я не нахожусь что ответить. – Так будет лучше и для тебя, и для ребенка. А Варламов, он…
Мужчина запнулся на полуслове и замолчал.
Будто побоявшись взболтнуть лишнего.
– Что он?
– Не такой, как ты думаешь. У него сын погиб. Единственный ребенок. И боссу сейчас хреново, даже если он этого не показывает. – сухо бросил Костя.
В салоне автомобиля повисло молчание на несколько минут. Я не стала выспрашивать. Но буквально кожей чувствовала, что Костя хочет сказать что-то еще, но никак не решается. Словно раздумывает, стоит ли мне это слышать.
