Убить президента, например. Угнать самолет, расстрелять школу, заминировать вокзал — все это было, все это банально, все это не так.., громко.
— Это ужасно, — сказала Надежда.
— Да, — согласился Уолш. — В этом случае и требования могут быть любыми и сколь угодно невыполнимыми, именно потому, что дело вовсе не в них! Например, свернуть американскую ядерную программу и уничтожить все боеголовки до одной! Или вернуть индейцев на их исконные земли! Это просто демонстрация, показательные выступления, которые непременно должны увидеть те, кому адресованы выступления.
Кто будет давать деньги.
— И кто это?
Дэн Уолш улыбнулся. Она задавала конкретные вопросы и хотела конкретных ответов!
— Плохие парни на Ближнем Востоке, в Мюнхене или Пакистане! Как я могу еще сказать, кто это?!. И только в том случае, если «Красные дьяволы» или «Черные мстители» сумеют убедить плохих парней в том, что способны на все, профессиональны и их трудно остановить, они получат свои вожделенные деньги и станут еще одной «террористической группировкой», как мы это называем, или войдут в состав уже существующих.
— Это ужасно, — повторила Надежда.
— Вот поэтому, когда меня отправят на пенсию, я буду парижским таксистом. И у меня будет бульдог, синий берет и трубка!..
— Но у нас в отеле нет никаких боевиков, мечтающих сделать своим бизнесом захват школ и минирование вокзалов!
— Есть, — отрезал Дэн Уолш. — Вы обещали мне кофе.
— Нет, Дэн, скажите! Вы кого-то подозреваете?!
— Да, конечно. Я не был бы нужен, если бы никого не подозревал.
— Скажите мне!
— Надя, это невозможно.
— Но вы уже так много рассказали!
— То, что я рассказал вам, известно даже младенцу, — заявил Уолш и при слове «младенец» потрогал свои штаны. — Все остальное невозможно.
Она взяла со стола поднос и опять остановилась у двери.
— А.., я? — спросила она дрогнувшим голосом. — У меня в квартире тоже боевики и террористы?
— Надеюсь, что нет.
— А что мне делать?! Переехать к Лидочке?!
— Я подумаю.
Телефон зазвонил так неожиданно, что они оба вздрогнули, как заговорщики, и посмотрели друг на Друга.
Уолш взглянул на часы — половина пятого. Самое время для приятных сюрпризов!
— Полковник Уолш слушает.
— Сэр, наши камеры зафиксировали передвижения на третьем этаже. Там никого не должно быть, этаж предназначен для первого лица и его сопровождающих.
— Кто там шлялся, русские или наши?
— Мы не установили, сэр.
— Как?! — рявкнул Уолш. — Как это не установили?!
— Сэр, получилось так, что…
— Я сейчас буду.
