Она оглядела Уолша и спросила:
— Хотите, я вам хоть полотенце дам? Вы, наверное, замерзли.
— Это ерунда.
Она помолчала, а потом спросила:
— А можно это пугало куда-нибудь выбросить? Я не могу, когда оно здесь!..
— Нет, — твердо сказал Уолш. — Нельзя. Я заберу его с собой, когда поеду, если хотите.
— Хочу. А вы хотите макарон?
— Что?
Она улыбнулась.
— Так по-русски называется паста. Хотите? С сыром или с кетчупом?
— Хочу, — признался Уолш, и она опять скрылась на кухне.
Он еще раз обошел комнату и вернулся в коридор, чтобы осмотреть входную дверь.
Дверь открывали ключами, это ясно. Окна?.. Нет, ерунда. Залезть невозможно, и балконов никаких нет, чтобы проникнуть из соседней квартиры. Что остается?
Остается человек, у которого есть ключи от ее дома, следовательно, только муж, и больше никто! Вряд ли ее мать и отчим станут баловаться подобными страшилками.
И главный вопрос — зачем?! Зачем?!
Дэн Уолш вдоль и поперек изучил биографию Надежды Звонаревой и теперь знал ее лучше биографии президента, на которого работал полжизни.
В этой биографии не было решительно ничего, за что можно было бы зацепиться и распутать весь клубок дурацких историй, связанных с ней!..
Из биографии явствовало, что Надежда чиста, понятна и ни к чему не может быть причастна. В начале послужного списка присутствовал какой-то подозрительны банк, но у всех русских в начале карьеры присутствует нечто подозрительное, это Уолш знал совершенно точно! Кажется, даже у их президента. Никто ведь толком не знает, чем именно он занимался в КГБ! А в свое время это было могущественное ведомство!
Поначалу полковник решил было, что Надежда может привести его к разгадке тайны, которой он занимался, но вскоре убедился, что не может! Она не имела к тайне никакого отношения, он мог поклясться в этом на Библии.
То, что происходило вокруг нее, он был в этом уверен, следствие каких-то сугубо личных событий, может быть, за исключением пистолета.
Пистолет — часть совсем другой истории."
"После того как она разрыдалась у Исаакиевского собора, где колонны стоят просто потому, что стоят, а не потому, что их хорошо закрепили, и потом звонила мужу, Дэн начал сочувствовать ей, как сочувствуют человеку, побывавшему в сходной переделке.
И ему казалось, что она тоже сочувствует ему, но ее проблемы не приближали, а уводили его от разгадки тайны!..
Он хотел ей помочь, а чувство профессионального долга приказывало остановиться.
Пусть разбирается сама, так говорило чувство профессионального долга.
