Я же не о физической боли говорила, а он начал с упоением искать шумы в сердце…
— Почему?
— Потому что я не про физическую боль говорю, — вздохнула и отвернулась к окну. — На нее мне плевать.
Старков опустил на место мою сорочку, спустив ее обратно по бедрам, и я вздохнула свободнее. В одежде с чужим мужчиной, пусть он и твой лечащий врач, говорить все-таки проще. Хотя, если честно, я уже хотела, чтобы он ушел. Хочется увидеть маму и папу, а чужие меня сейчас лишь раздражали…
— Прислушиваться к организму все равно надо, — сказал он.
— Мы ориентируемся не только на результаты исследований, но и на ваши ответы."
"— Вы врач, — равнодушно ответила я. — Вы и ищите эти ответы.
Старков снова окинул меня не самым добрым взглядом.
И нечего так смотреть на меня… Я к нему в подопечные не набивалась.
— Как сейчас чувствуете себя?
— Дерьмово! — заявила я. — Как я могу себя по-вашему чувствовать?
— Лада, — вздохнул он. Мои глаза снова встретились с его карими. — Я понимаю, что вы переживаете не самый лучший период в своей жизни, но не стоит из-за этого срываться на других.
Такие слова… Для молодой девочки очень некрасиво.
Я поджала губы. Моралист еще… Совсем как папа.
Впрочем, немного стыдно мне стало, хотя я думала, что в моей груди может теперь жить только боль.
— Вы не понимаете, что я пережила, — ответила я, стараясь не смотреть в его сторону, и снова глотая слезы, которые уже не могла сдерживать.
— Ошибаешься, — вдруг ответил совсем другим тоном врач. Словно перешел на более личное общение… — Не ты одна такое испытала.
Нас много.
Я осторожно глянула на него.
Неужели этот большой, уверенный в себе, и что там скрывать, красивый мужчина, терял ребенка? Но спрашивать о таком не принято. Да и не факт, что если он все же мне расскажет, то мне станет легче…
Я мало что замечала в последние дни, но этот человек каким-то волшебным образом обратил на себя мое внимание. Я даже невольно отметила про себя, что внешность у него довольно интересная.
Во мне будто боролись равнодушие ко всему вкупе с болью и где-то отдаленно все еще жажда жизни.
— Где мой телефон? — спросила я. — Хочу позвонить папе…
Старков молча протянул мне его, взяв с тумбочки. Во время осмотра он убрал его в сторону, и теперь, в гипсе, мне было не дотянуться самой.
— Лечитесь, — сказал он мне. — Я зайду завтра снова. И пожалуйста, пейте больше бульона… Вы таете на глазах…
4
СТАРКОВДошел до ординаторской и сел за стол с ее картой.
