Я подхватил ее за талию, прижав к себе, и не дал упасть. Руки девушки обвили мою шею, она пыталась удержать равновесие.
— Ой… Простите. Я же говорила, что ничего у меня не получается…
Мы встретились взглядом. Я смотрел в ее голубые глаза и никак не мог оторваться. Мне не хотелось ее отпускать. Пальцы так и сжимали ее хрупкое тело.
Хотелось прижаться к ее губам своими, узнать, насколько они сладкие и мягкие, очертить линии кончиком языка…
— Доктор? — позвала она меня, когда мы простояли так слишком долго.
Доктор готов нарушить все правила этики. Эта девочка нашла во мне такой отклик, какой давно никто не получал. И это далеко не только жалость к красивой девушке и ее непростой судьбе… Лада мне нравится. Действительно нравится…
Я уже очень давно не испытывал такого удовольствия от простых объятий.
Словно бы меня обнял ангел.
Словно я школьник и меня обняла девочка, в которую я тайно влюблен…
— Получится, — сморгнул я, чтобы прогнать это наваждение, которое стало брать ндо мной власть гораздо чаще, когда мы вот так контактировали с ней во время занятий.
Нельзя, Старков, нельзя. Она не для тебя… Стелла в этом вопросе была крайне права. Я ей не пара. — А теперь — отдыхать.
Я поднял ее на руки и отнес к кровати. Осторожно усадил на матрас.
— На сегодня хватит, — сказал я ей. — Но завтра я приду снова. И не отстану, пока ты не станешь ходить сама.
— Зря вы так время на меня тратите… — повторила она почти уже забытую мной фразу.
— Не зря, — ответил я.
— Я врач, и это моя работа — спасать жизни и восстанавливать здоровье.
— Кто угодно мог бы меня выхаживать, — резонно отметила Лада. В ее глаза плясали какие-то странные огоньки, но эмоций в них я не уловил. Точнее, я видел эти эмоции, но какие они — счесть не смог. То ли озорство, то ли вызов. И чистые слезы — ей снова было больно, но она все терпит. — Но вы решили делать это сами.
— Да, решил, — сказал я. — Но сегодня ответа от меня ты снова не получишь. Только после танца на своих двоих… Отдыхай, Лада.
Ты молодец. Я тобой горжусь, я удивлен силой твоего духа. Я зайду завтра.
«И твоей красотой,» — пронеслось в мозгу, но это озвучивать я посчитал лишним и просто покинул палату.
Красотой, причем абсолютно естественной, ведь в больничных условиях Лада не начинала каждое утро с макияжа и завивки волос… Она была естественна, и от этого прекрасна.
24
ЛАДАОн вышел, а я опустила глаза на свои дрожащие руки.
