Живи, красивая, живи…
По мне — так лучше бы не выжила тоже… Зачем он только спас меня? Кто его просил мне помогать…"
"— А где Настя? — спросила я, чувствуя как закрываются мои глаза. Капельница явно была со снотворным.
— Придет, когда тебе переведут из реанимации в обычную палату.
— А когда переведут?
— Когда время придет. Спи, милая, не надо себя нагружать.
Настя — молодая медсестра, которую родители наняли мне в качестве сиделки. Она жила вместе со мной в палате. К сожалению, со сломанной ногой и запястьем, в гипсе, у меня нет возможности даже до туалета дойти, для этого мне и наняли Настю.
Так странно, что в этой клинике оказалось столько русскоговорящих…
Настя меня только и спасала от депрессии своей болтовней. Уже в полусне я вспомнила, как она рассказывала о своей жизни. Что приехала сюда на заработки, в больницу работать ее не возьмут, потому что российский диплом следует подтвердить и получить лицензию здесь. Наверное, с ней и сейчас было бы легче, хотя если я буду много спать, возможно, это поможет мне скоротать время в одиночестве, почти наедине со своим горем.
А это горе. Потерять ребенка — горе. Это невозможно забыть, пережить, смириться. Это останется со мной навсегда, как мой крест. Возможно, Рома скоро об этом совсем забудет, но я буду помнить… Малыш, я так тебя ждала. Мне так жаль, что я не смогла тебя сохранить, я очень хотела, делала все, что могла, но у меня ничего не вышло… А самое страшное для меня теперь — узнать, что больше детей у меня и не будет.
Я просто не переживу этого. Мой малыш ко мне так и не придет? Никогда?
Нет, я не могу об этом думать…
Надо дождаться заключения врача. Может, все не так страшно?
2
Проснулась утром. Вялость была все еще жуткая, внутри живота все болело. Еле двигаться могла, а справлять нужды мне помогала Медсестра Дженни.
Она же поставила мне укол с обезболивающим, и стало немного легче физически, но не морально.
Груз вчерашнего навалился с новой силой… Словно вчера я не понимала до конца, что случилось… Что моего ребенка больше нет. Он ушел навсегда…
Есть решительно не хотелось. Даже тот бульон что мне носили я не могла осилить — меня просто воротило от него. Дженни заставляла меня выпить хотя бы несколько ложек, но потом я снова все отодвигала от себя и пила только воду.
После «завтрака» из трех ложек бульона и воды, раздался звонок моего телефона.
