— Удочерил? — удивилась я так, что даже плакать перестала.
— Да, — ответил он. — Однажды ночью к нам в отделение поступила женщина и ребенок — Эля. Ей тогда было полтора года всего. Муж этой женщины нанес ей много ножевых ранений. Его, естественно, забрали в СИЗО, где он погиб еще до суда, а женщина попала ко мне на стол. Я не спас ее. Слишком много было ран, тяжелых. А девчонку мне жаль стало… Мы держали ее в больнице какое-то время, чтобы ее не увезли в приют, но все равно органы опеки за ней приехали, конечно.
Я так и не смог забыть ее и оформил документы, по которым она стала моей дочкой. Когда ей было два, я смог забрать ее из приюта. Она не помнит ни маму, ни папу, он считает отцом меня и не знает, что неродная.
— Какая трогательная история, — смахнула я новые слезы с щек. — Не знала, что в наше время ради маленькой девочки, не родной по крови, мужчина способен на такое.
— Я не считаю это героизмом, — ответил Костя. — Я рад, что спас эту душу. Она растет в своем доме. У нас своя маленькая семья… Только мамы не хватало нам.
И сестрички или братика. А у тебя мальчик будет или девочка, как думаешь?
— Мальчик…
— Значит, теперь МЫ подарим его Эле, правда? — он внимательно смотрел на меня, наблюдал за моей реакцией.
— Правда, — прошептала я и улыбнулась. — Да, доктор Старков. Ты снова станешь папой.
Костя взрослый и мудрый. Он понял, что признаться, что я наврала, мне тяжело, и подтолкнул к правде.
Он лишь снова улыбнулся. Мне даже показалось, что слезы блеснули уже в его глазах.
Он просто накрыл мои губы своими и подарил поцелуй, полный тоски от разлуки, горечи от расставания и радости от новой встречи и моего все-таки признания.
Костя спасет нашего ребенка, и мы вместе будем его ждать.
Я знала, что теперь все будет хорошо.
50
С этого момента Костя почти поселился возле меня. Он не спрашивал, хочу ли я этого, он просто был рядом, словно этой горькой разлуки между нами не было. А я хотела.
Мне было тепло и спокойно рядом с ним, особенно когда он целовал меня так же нежно как в тот вечер, когда мы наконец объяснились.
Я умудрилась отвыкнуть от него и снова смущалась и опускала глаза при общении с ним, и первое время дергалась и волновалась, когда он меня обнимал. Но спустя время этот мандраж прошел, и я стала сама ждать этих объятий и поцелуев… Мне стало не хватать их, словно Костя стал отныне моим кислородом…
И самое удивительное, что и ребеночек рядом с папой чувствовал себя хорошо.
