Я выдохнула от облегчения и выдохнула. На время закрыла глаза, чтобы успокоиться.
— Уже не так больно? — спросил он, все так же ласково поглаживая мое лицо.
Я ощущала как он переживает и за меня, и за малыша, как он осторожно гладить мои лицо и волосы… Боже, как я могла подумать, что он любит кого-то еще? Невозможно так играть… Так переживают только за дорогих людей.
— Да, уже не так, — открыла я глаза и встретилась с его обеспокоенным взглядом.
Костя такого не заслуживает. Я должна сказать правду.
— Ты ее любишь? — спросила я.
Почему-то начала с этого… Мне важно было знать.
— Ц-ц… — вздохнул он, а потом взял мое лицо в свои большие ладони. — Я тебя люблю, глупая!
Я зависла, пытаясь переваривать эту информацию.
Значит, я и вправду дурочка, которую просто обманули.
Костя не стал бы разбрасываться такими словами.
Хоть до конца принять их у меня пока не вышло, но на душе словно наступила весна, лед тронулся…
— Я так тебя искал первые недели, но ты выбрала сбежать от меня. Я не знаю, что она тебе наговорила, да только там если половина правды — то хорошо.
Но я догадываюсь. Я был с ней, но до тебя. Когда я стал заниматься с тобой, то… Уже просто не могу ни о ком другом думать. Я расстался со Стеллой, но как видишь, она не готова была сдаться."
"— Но она сказала… — я нахмурилась. — Что вы были с ней и после нашей ночи на базе.
— Она наврала тебе. А ты не стала слушать меня, поверила ей, — грустно ответил Костя. — Ты еще очень молодая, Лада. Это твой и плюс, и минус. Я готов с этим мириться.
Только прошу, доверяй мне, а не посторонним людям.
— А дочка? Почему ты не сказал мне ничего?
Слезы текли по моему лицу от чувств, что разрывали меня сейчас: и стыд, и досада, что так вышло, и любовь к нему, что словно вспыхнула с новой силой, едва я просто посмотрела в его глаза. Но несмотря на то, что меня не слабо штормило, больно мне не было. С Костей рядом все переживания словно делились пополам и переносились легче. Если он будет держать меня за руку всю беременность, я точно выношу нашего маленького…
— Это сложная история… — опустил он голову.
— Очень личная. Мне было трудно рассказать тебе о ней, и я все откладывал и откладывал, а теперь понимаю, что зря.
— Ты боялся, что с ребенком я тебя не приму?
— И это тоже, — кивнул Костя, мягко улыбнувшись. — Не поверишь, влюбился в тебя как мальчишка. Так боялся, что ты исчезнешь, узнав… Но вышло все наоборот. Ты исчезла, потому что я вовремя не рассказал тебе. Эля мне не родная. Я ее удочерил.
