— Утром будет утро!
Залпом выпивает бокал вина.
Делает шаг в темноту моей спальни. Боковым зрением ловлю, как сдергивает белое полотенце с тела.
Выходит уже в футболке. Грудь покачивается под тканью, зависаю на сосках, продавливающих ткань.
Так…
Опьянев, отвожу взгляд.
Надо это остановить. Я сейчас потеряю контроль над ситуацией и опять попаду в неловкое положение.
— Тати… Давай-ка спать? Ты иди на мою кровать, а я здесь, на диване.
Вдруг гости пожалуют.
Пересаживаюсь на диван, устраиваясь удобнее.
Она выключает светильник.
— И мы потратим последнюю нашу непредвзятую ночь на сон? Я против… — делает глоток из горла.
Черт… Ну вот оно!
Машинально тяну к себе одеяло.
— Мы будем шалить и рассказывать друг другу страшные истории, — светит снизу себе на лицо фонариком.
Как в детстве.
— Какие, например? — шепчу я сипло.
— ""Жила-была девочка, сама виновата…"". Страшно?
Протягивает мне бутылку вина.
— Истории. Хотел бы я услышать про тебя пару историй. Как жила была девочка…
— Под одеяло пустишь? Я замёрзла.
И вообще темноты боюсь.
Не дожидаясь ответа, гнездится рядышком, прижимаясь ко мне.
— Тати… — выдыхаю я неуверенно.
— Что? — шепчет мне в губы.
— Ни хрена ты не боишься… — задыхаюсь от близости ее губ.
— Ни хрена я не боюсь, да, — горячо шепчет она.
Рука моя неконтролируемо скользит по ее бедру.
— Я — боюсь. Все испортить сейчас.
— Это будет дружеский секс… — её губы касаются моих. — И завтра… мы про него забудем.
А-а-а…
С несдержанным шипением сжимаю ее бедро. Тело мое судорожно дёргается.
Ее язык скользит по моей нижней губе. Голова кружится…
Перехватывая за шею, прижимаю ближе. И закрыв глаза, с упоением вдыхаю запах ее волос, на секунду забывая обо всем на свете, и уплывая в фантазию, что все случится сейчас!
И эти влажные… горячие… движения бедер… Втискиваться в тугую плоть…
Душу готов продать сейчас за это мгновение!
Со стоном выдыхаю. И тихо рычу от того, как накрывает до мурашек на затылке.
Давай, скажи ей Литвин! Что самого охуенного и желанного секса сейчас не случится.
— Я очень хочу… — вжимаю ее за бедра в себя. — Но… Я, блядь, не могу. Увы.
Перехватываю ее руку, скользящую по моему телу вниз.
Мы надсадно дышим в темноте.
— ""Жил был мальчик, сам виноват?"", — дёргает бровями.
— Да. После травмы, я не могу.
— Совесть не позволяет? — с иронией.
— Тело. Проблемы с эрекцией, — морщусь я.
— Вот с этой? — спускается второй рукой вниз.
Чувствую сжатие, и как сводит ягодицы. Но привычного ощущения эрекции нет.
