Кому понадобилось тревожить их покой ночью? Если только шаман, согласно обычаю, принес ему оружие Хэсуды, положенное победителю в качестве трофеев… Входной полог несильно колыхнулся, открывая совсем небольшую щель, в которой показалось женское лицо.
– Лицуро! – тревожно зашептала женщина знакомым голосом. – Позволь мне войти!
– Мама? – встрепенулась Чиука, и её лицо потеряло выражение счастья. – Зачем ты пришла? Мой дом теперь здесь, и я никуда не уйду отсюда, так и знайте! Тебе известно, что я давно люблю его!
– Чиука, подожди! – велел Лицуро возлюбленной и посмотрел на незваную гостью.
– Входи! – разрешил он. Пусть первый день его родства с семьей Чиуки начался с вражды, но не разговаривать же с матерью своей хранительницы очага через щель в пологе. – Место у этого очага для тебя всегда найдется. Заходи и садись!
Женщина отодвинула полог ещё немного и торопливо просочилась в чум, быстро закрывая за собой вход.
В её руках оказался объемистый дорожный мешок, туго набитый чем-то под самые завязки. Она положила его на пол и обернулась к входу, прислушиваясь. Несколько мгновений она сидела перед пологом неподвижно, но, не обнаружив опасности, заспешила к очагу.
– Лицуро, Чиука! Вы в ужасной беде! – лихорадочно зашептала она. – Моё сердце чувствовало, что так просто эта свадьба не закончится! Я прокралась к чуму вождя, прорезала отверстие в стене у самого снега и лежала возле него до самой полуночи, пока не перестала ощущать ног от холода! Вождь устроил совет, там был шаман и остальные приближенные! Я подслушала всё! Вождь жаждет мести, он не смирится со смертью Хэсуды! На месте поединка он подобрал обломки амулета, который остановил клинок его сына, и теперь говорит, что победа была одержана бесчестным путем! Будто бы Лицуро убил Хэсуду при помощи колдовства Белых Великанов и точно так же заворожил Чиуку, вручив ей заколку, пропитанную черными чарами!
– Это ложь! – вскинулась Чиука.
– Заколка приносит мне только добро! Я чувствую, как она придает силы и бережет от болезней! Вы все знаете о моей любви к Лицуро, я сказала тебе о ней ещё две зимы назад, тогда никакой заколки не было! Меня никто не околдовывал…
– Тише! – оборвала её мать.
