– Сам Великий Небесный Дракон направлял это оружие… – тихо прошептала красавица и бросилась к очагу: – Берегитесь, ленивые духи! Больше вам здесь нет места, ибо отныне я храню этот очаг!
Чиука подобрала лежащий у очага факел, зажгла его от огня и начала танец хозяйки. Прелестная красавица извивалась, словно тростник под порывами ветра, ведя сражение с невидимыми глазу духами, и факел с ножом в её руках мелькали в ритуальных ударах, отбрасывая на стены чума грозные тени в пламени жарко пылающего очага. Лицуро не мог отвести глаз от гибкой фигурки возлюбленной, струящейся в танце, и её грозные возгласы, обращенные к коварным противникам, ласкали его слух.
Никто не сравнится с его Чиукой ни красотой, ни искусством танца, ни сноровкой хозяйки! Он, Лицуро, самый счастливый муж во всем народе Великого Дракона!"
"Битва с духами продолжалась довольно долго, но закончилась победой Чиуки. Его возлюбленная, усталая и счастливая, прекратила танец и, тяжело дыша, обошла очаг, придирчиво вглядываясь в каждую трещинку в камне.
Наконец она сообщила, что ленивые и недобрые духи изгнаны и теперь их очаг будет дарить семье тепло в полную силу. Глядя на обессилевшую Чиуку, Лицуро невольно отругал себя за то, что допустил в свой чум такое количество духов-нахлебников, но что он мог сделать? Изгнать их способна только жена-хранительница очага, мужу такое не под силу, будь он хоть самым великим охотником из всех великих охотников! Однако Чиука и не думала отдыхать. Едва победа была одержана, прелестная красавица отыскала мешок с запасами мяса и принялась обжаривать к ужину зайчатину.
– Как только сойдет снег, – негромко вещала она, зорко следя за начавшим подрумяниваться мясом, – я соберу в лесу трав и кореньев, которые делают пищу вкусной! Тебе понравится!
Лицуро сказал ей, что ему уже нравится, ибо для этого достаточно лицезреть свою возлюбленную, и прелестная красавица негромко засмеялась, одаривая его преданным взглядом. Он сел рядом с Чиукой, прижимая её к себе, и они долго не выпускали друг друга из объятий.
Сначала вместе жарили мясо, затем ужинали, потом сидели у пылающего очага и мечтали о том, как будут жить дальше. Никто не сомневался, что скоро их семья станет зажиточной и сильной, ведь нет ничего такого, что не смогла бы преодолеть сила их любви. Тихий шепот влюбленной пары прервал негромкий скрип снега под приближающимися к чуму шагами. Лицуро нахмурился и на всякий случай положил руку на нож.
