И хрен знает, чего мне не хватает и почему я не соглашаюсь на меньшее, откидывая в сторону еще один шанс из удобных.
Но правда в том, что женщину, которая сейчас меня обнимает, я могу представить исключительно под собой, но не рядом."
"Наши представления о дальнейших отношениях слишком разнятся, чтобы их продолжать. Дальше будет сложнее, болезненней, накопятся глухие обиды, невысказанные упреки, потому что она будет бояться озвучить их. И если я все оставлю, как есть, однажды из женщины со своими желаниями и живыми эмоциями она превратится в послушную куклу и посмотрит на меня пустыми глазами.
— Настя, — обернувшись, приподнимаю ее лицо, хотя она очень хочет спрятаться от моего взгляда. — Мужчина, которого ты ищешь — не я.
Она понимает.
Мгновенно понимает ошибку, которую допустила, и я вижу, как лихорадочно она ищет возможность исправить ее. Но слов не находит, или решает, что быстрее все восстановит проверенным способом.
Ее пальцы начинают скользить по моей шее, крутятся вокруг пуговиц, медленно их расстегивают.
Комната наполняется ее длинными вздохами, ее язык начинает скользить по моему кадыку.
Приподнимает одну ногу, закидывая мне на бедро, прижимается, чтобы я почувствовал, понял, что она меня хочет. Ее взгляд уже с поволокой, и я знаю, что здесь она не играет. Она действительно хочет меня, да и у меня проблем с ответным желанием нет.
Красивая, без комплексов, она умеет заставить не только забыть о чем-то конкретном, но выбить все мысли из головы. Оставив только тупое желание вбиваться в нее с бешеной скоростью, сжимать в кулаках шелковистые волосы, вырывать из ее горла приглушенные стоны, полные страсти.
Идеальная любовница, которая оступилась, но сильно хочет исправиться.
И хочется плюнуть на все, закрыть глаза и пустить все на самотек. По меньшей мере, до тех пор, пока мне этот будет удобно.
Вот только две куклы — это слишком много для того, кто в них никогда не играет.
Глава 26
Лев
Протянув руку назад, выключаю плиту, и как по щелчку, падает активность у Насти.
Медленно опускает ногу на пол, но все еще теребит воротник моей рубашки, не желая меня отпускать.
— Лева…
Дыхание становится тяжелым, прерывистым, она снова прячет лицо у меня на груди, и я узнаю симптомы, от которых отвык.
— Не надо, — провожу рукой по ее волосам, успокаивая, а потом, приподняв ее лицо, стираю первые дорожки из слез. — Когда-нибудь ты еще скажешь спасибо, что сейчас я тебя отпускаю.
— Я боюсь, что не смогу без тебя…
— Я тебе помогу.
