И знаешь что? Я, по правде сказать, не люблю делиться, поэтому тебе, возможно, лучше убраться отсюда, пока все, о чем я предупреждал тебя, не сбудется, – резко бросил Иван, вставая рядом со мной.
Иван не прикоснулся ко мне. Ему это было не нужно. Я знала, что он рядом, и он знал о том, что я знаю.
Таковы были наши отношения. Мы понимали друг друга. Мы знали, насколько мы доверяем друг другу и насколько мы преданы друг другу. И это значило больше любых пустых слов.
– Разве у тебя нет других дел? – спросил Иван, глядя на Пола с обманчивым безразличием.
Пол вздохнул, потом сделал шаг назад. Он бросил на меня долгий взгляд через плечо, который мог бы вызвать у меня чувство вины, если бы мне не захотелось убить его, прежде чем он направился к выходу. Он едва открыл дверь, когда наши с Иваном пальцы переплелись.
– Ты справилась с этим лучше, чем я ожидал, – сказал он, даже не понижая голоса, несмотря на то что Пол еще не вышел из комнаты.
Я быстро взглянула на него:
– Ты так думаешь?
Он кивнул с таким восторгом, что я чуть было не рассмеялась.
– Да. Мы с тренером Ли думали, что ты по меньшей мере шлепнешь его.
– Ты сказал мне не делать этого.
– Проклятье.
– Нет, я сказал тебе подождать до тех пор, пока все не закончится. Я не думал, что он действительно придет к тебе и попытается поговорить. Он совсем не знает тебя, верно? – Иван усмехнулся.
– Кретин. Держу пари, он не догадывался, что был в шаге от смерти. Я понял это по тому, каким тоном ты с ним разговаривала, а как только я увидел твое лицо, я искренне обеспокоился, не собираешься ли ты уподобиться Джону Уику[41], воспользовавшись расческой, которую я оставил на столе.
Я не смогла удержаться от хохота. Я не могла вспомнить, чтобы я когда-нибудь так смеялась перед соревнованиями. Никогда. Ни разу.
Дернув меня за руку, Иван заставил меня посмотреть на себя, пока я продолжала смеяться.
– Ты в порядке? – спросил он, прижимая наши сплетенные руки к своему бедру.
Я кивнула, а едва перестав смеяться и еще не согнав улыбки с лица, прищурилась и посмотрела на него:
– Ты правда звонил ему и сказал, чтобы он больше никогда не общался со мной?
В этом был весь Иван.
Он никогда не говорил ерунды. Никогда. Думаю, он также был неспособен сконфузиться. Потому что он, ни секунды не колеблясь, ответил:
– Да.
– Почему?
Стоя у меня за спиной, он не пошевелился и не отпустил моей руки, когда произнес:
– Потому что Карина позвонила и рассказала о том, что произошло. Она спросила, не могу ли я как-то помочь.
