Она получила образование и все равно занимается тем, чем ей хотелось, – продолжал отец, не замечая того, что разрывает мне сердце и что мама, сидевшая рядом со мной, изо всех сил сжимает в руке нож. – Никогда не поздно вернуться назад и чего-то добиться в жизни. Знаешь, я подумывал о том, чтобы вернуться и получить диплом магистра делового администрирования.
Чего-то добиться в жизни. Чего-то добиться в жизни.
Сглотнув, я крепче сжала вилку в кулаке, мстительно накалывая на нее равиоли и бросая их себе в рот, чтобы не сказать чего-нибудь, о чем потом, возможно, пожалела бы.
Но, возможно, и нет.
Что-то коснулось меня под столом, скользнув по колену и прикрыв его. Я не осознавала, что у меня дрожит нога до тех пор, пока он не положил на нее свою ладонь. Уголком глаза посмотрев на Ивана, я увидела, что его рука частично скрыта под столом. Но я определенно заметила, что он с пылающими щеками косится на меня.
Почему он покраснел?
– Ты должна сосредоточиться на том, чтобы обеспечить себя, когда станешь старше и не сможешь больше выходить на лед, – продолжал отец, ни на что не обращая внимания.
Я так крепко сжимала вилку, что у меня побелели пальцы. Рука на моем колене сжала его еще сильнее, сместившись чуть выше и оказавшись прямо над коленной чашечкой и прикрывая ее. Должен ли он был пороть эту чушь в присутствии того, кто посвятил фигурному катанию всю свою жизнь? Одно дело оскорблять меня, но другое дело ставить под сомнение весь тяжелый труд, вложенный Иваном в спорт.
– Ты не очень хорошо училась в школе, но я знаю, что ты можешь это сделать, – продолжал говорить мой отец, приходя в восторг от мысли о том, чтобы я вернулась к учебе, и именно это стало тем, что вывело меня из себя.
Джесмин не страдает необучаемостью, – однажды спорил он с мамой на кухне, когда мне было, наверное, лет восемь и я должна была лежать в постели, но украдкой спустилась на первый этаж. Все, что ей необходимо, это сосредоточиться.
Когда я подняла на него глаза, на человека, которого я любила и от которого так долго ждала такой же сильной любви, я не ощутила ничего, кроме злости, c которой я не смирилась за два с лишним десятка лет, прошедших с тех пор, как он развелся с моей мамой и ушел.
Ушел от меня. Ушел от нас. Просто ушел. Я осторожно сглотнула, допуская, что он меня совсем не знает и никогда не знал. Возможно, это была моя вина. Возможно, его.
Но это не означало, что я собиралась молчать как рыба, как обещала всем.
– Да, я не отличалась большими успехами в школе.
