Чувство голода мучило ее после тренировок, когда она, вдоволь наплававшись в бассейне, торопилась достать припасенную заранее шоколадку и откусить маленький кусочек – так, чтобы в нем обязательно попался орешек. Она любила шоколад с орешками.
Но то, что Вика чувствовала, лежа на песке, не было похоже на те ощущения. Все ее тело кричало, что ему нужна, нужна, НУЖНА еда! Что оно иссыхает без еды и воды, что оно начинает пожирать само себя, что оно будет умирать долго и мучительно, если она, Вика, не покормит его! Встань, командовало тело, пожуй траву, раскопай песок, сделай хоть что-нибудь! Трава даст тебе сил, под песком будет пресная вода – встань, не лежи, ты же умираешь, черт возьми! Или ты не понимаешь этого? Неужели боль не говорит тебе о том, что очень скоро тебя не будет – скорее, чем ты думаешь!
Вика продолжала лежать неподвижно.
У нее не было сил на то, чтобы встать.
Когда-то, давным-давно, когда мать будила ее в школу зимой, а за окном стояла такая плотная темнота, что по утрам не раздвигали занавески, чтобы не видеть ее, Вика просыпалась с трудом.
Мать злобно кричала что-то о пяти минутах, по прошествии которых Вика должна быть умыта и причесана, и она соглашалась, закрывала глаза и в полусне видела, как она встает, идет в ванную комнату, умывается и причесывается, выходит в кухню…И потому, получив болезненный тычок, выдергивавший ее из сна, Вика открывала глаза с изумлением: за что ее ругают, ведь она умылась и причесалась! И обнаруживала, что все это ей приснилось.
В такое же состояние она погружалась и сейчас.
Вторая Вика поднималась, с трудом ковыляла к пальмам, разрывала руками песок – легкий, странно упругий, – и под ним проступала лужица воды, в которую медленно сползали стены вырытой ямы. Вторая Вика набирала воды в горсть, выпивала, ощущая слабый солоноватый привкус; она лежала, отдыхая, около ямки, а затем выкапывала в лесу съедобные корешки. Одного корешка хватало, чтобы утолить голод на целый день.
«Сказка. Какая хорошая сказка… У меня не хватит сил даже на то, чтобы доползти до края скалы, не говоря о том, чтобы вырыть яму.
Но самое главное не в этом. Самое главное в вопросе – зачем? Что даст мне вода? Сорок дней жизни? Сорок дней я буду жить надеждой на то, что меня спасут, и снова сходить с ума от любого шороха? Нет. Ни за что. Может быть, я недостаточно сильна, чтобы закончить все это так, как хотела, но я не стану продлевать собственные мучения. Я пройду через них один раз. Я умру здесь. Пусть я умру скоро».
