Я не собирался отказываться от одного из самых талантливых дизайнеров и трудолюбивых рабочих, с которыми когда-либо сталкивался, только потому, что много лет назад какой-то парень, с которым он встречался, не знал, как противостоять своему отцу и как последний сукин сын выбрал очень херовый выход!
— Шейн, — задохнулась его мать, схватившись за нить жемчуга на своей шее. — Следите за речью за моим столом, молодой человек.
Шейн едва сдержался, чтобы не закатить глаза. Именно поэтому он не думал, что Лу сможет встретиться с его родителями в ближайшее время.
Ллевелин считал, что Шейн достоин познакомиться с его единственной семьей, в то время как самому Шейну было неловко из-за своей. Они все были из Хендерсона, так почему же тогда его родители вели себя, как какие-то претенциозные, напыщенные аристократы из Бел Эйр действительно ставило его в тупик. Лу хватило бы всего одного взгляда на то, как они себя ведут, и он удрал бы сверкая пятками подальше от серьезного приступа дежавю.
— Милый… Мы просто не хотим, чтобы ты пострадал, — тихо произнесла его мать, пытаясь успокоить их обоих.
— Лу никогда бы не навредил мне. Никогда. Он никому в жизни ни разу не причинил вреда.
— Ты этого не знаешь, — рявкнул его отец. — Он в городе всего несколько недель.
— И что? Я знаю его, и верю ему.
— Сынок, клянусь, временами у тебя ума, как у бильярдного шара, — сказал отец, печально качая головой.
Шейн резко поднялся, бросив салфетку на стол. Он терпеть не мог, когда его отец намекал на то, что он не достаточно умен или осведомлен в чем-то.
Это сводило его с ума. Он не должен был его слушать, когда тот отговаривал его идти в колледж. Теперь же у него был этот чертов комплекс, который проявлялся всякий раз, когда кто-то называл его глупым, исправлял слово, которое он неправильно использовал или разбирался в чем-нибудь быстрее него, заставляя Шейна чувствовать себя каким-то неотесанным деревенщиной, тупым строителем.
— Шейн, дорогой, не уходи. Садись за стол. Большой Папочка не имел в виду ничего такого.
Отец сидел невозмутимо глядя на него.
— Пусть идет, Мередит. Если все, что он умеет — только сбегать, поджав хвост, тогда пусть продолжает так и дальше. Прикрой свои яйца, натяни на них юбку и катись отсюда. Либо же, если этот человек настолько для тебя важен, усади свою чувствительную задницу на место и защищай его.
Шейн стоял глядя на отца и закипая от бешенства. Тот поднялся, медленно возвышаясь во весь свой рост в шесть и два фута.
