— Я не стану трахать тебя прямо сейчас. Я… Я не могу. Я буду слишком груб.
Лу не хотелось признаваться в этом Шейну, особенно сейчас, но тому нужно было знать правду.
— Я не кончал уже много лет… в-восемь лет, — он вновь слегка заикался. Признание до сих пор иногда шокировало его.
— Шшш… Я знаю, — Шейн поцеловал его снова, его язык лениво обернулся вокруг языка Лу. — Нам не обязательно заниматься сексом прямо сейчас, но я заставлю тебя кончить.
Иисусе.
— Не думаю, что это займет много времени, — пропыхтел Лу, откидываясь обратно на спину.
Он уже был на грани… на той самой чертовой грани. Его яйца набухли и невероятно плотно подтянулись к телу. Лу дотянулся к ним, желая коснуться себя и почувствовать это самому, чтобы удостовериться, что ему это не снится. Его член пульсировал и стал багрово-фиолетовым от прикосновений Шейна. Лу провел кончиками пальцев по всей твердой длине и по яйцам. Блядь… чувствительность его головки была… была просто в двадцать пятой степени. Шейн лег на него, полностью накрыв своим телом, его собственный член был высвобожден из джинсов и прижимался к Лу.
Когда Шейн приподнял верхнюю часть тела и выгнулся, сильнее толкаясь своим пахом, Лу взглянул вниз, туда, где их тела соприкасались, и сцепил зубы, чтобы не вскрикнуть, как безумец. Ощущение его собственного члена стало ему чуждым и незнакомым, но теперь он вспоминал. Это все начинало к нему возвращаться — что он любил, что его заводило, все. И твердое крепкое тело на нем сверху значительно этому способствовало. Он посмотрел Шейну в глаза и был ошеломлен, увидев в них надежду, правду и желание — все было там, в его песочно-карих глазах.
И все это предназначалось только ему.
Лу хотел раздвинуть ноги шире, но джинсы были спущены лишь до бедер. Шейн привстал и стянул их вниз до самых ботинок, не тратя время на то, чтобы полностью снять. Он позволил ногам Лу упасть в стороны, а сам устроился меж его бедер, пристально глядя ему в глаза. Шейн сжал их члены своей ладонью, слегка поглаживая сверху-вниз. Грудь Лу часто вздымалась и опадала, пока он наблюдал за гипнотическими движениями его руки.
Свои руки Ллевелин прижимал по бокам к себе, потому что его решимость не брать контроль быстро ослабевала.
— Ты чертовски великолепен. Все в тебе сексуально, особенно твоя тихая сила. Я знаю, что ты борешься с собой, чтобы не швырнуть меня на пол и не втрахать в него. Но мыобязательно наверстаемэто позже.
Лу, будто загипнотизированный, наблюдал, как шевелятся губы Шейна, пока тот говорил.
