И вы, Лариса Игоревна, меня бранить не будете.
— Ох, Юрий Петрович, Юрий Петрович. — Лариса Игоревна сняла очки, протерла их платком. — Я что? План. Издательский план.
— Я нашел Плюшкина, — сказал Долгушин, усаживаясь на стул.
— Кого?
— Плюшкина. Федора Михайловича Плюшкина. Нет, не того, о котором написал Гоголь. Николай Васильевич просто дал своему герою эту фамилию. Мой же Плюшкин — забытый всеми собиратель старины, умерший в 1911 году.
Долгушин встал, зашагал по комнате."
"— Представьте себе, Лариса Игоревна, Псков.
Губернский скучный Псков. И в нем живет купеческий сын Федор Михайлович Плюшкин, собиравший уникальную коллекцию. Он был третьим в России и одиннадцатым в Европе по богатству коллекции. Две с половиной тысячи гравюр, восемь тысяч литографий, двести восемьдесят старинных рукописей, двести пятьдесят диковинных часов. Только русских монет, медалей и орденов у него было свыше ста тысяч. А фарфор, хрусталь, серебро, скульптура, редкая коллекция табакерок, кружева и вышивки, предметы археологии и этнографии.
Единственное в своем роде собрание русской обуви.
Долгушин замолчал, глядя на Ларису Игоревну.
— Более миллиона наименований насчитывала его коллекция, вы разрешите? — Долгушин достал сигарету.
— Так где же все это? — с интересом слушала Лариса Игоревна.
— Представьте себе, в Эрмитаже, Русском музее, Государственном музее этнографии народов СССР, в библиотеке Академии наук и разных других хранилищах.
Но никто не знает того, кто собрал все это и завещал после своей смерти передать государству.
— Интересно, очень интересно, — оживилась Лариса Игоревна, — как же вы нашли все это?
— Пришлось, конечно, полазить в запасниках, покопаться в архивах. Но дело того стоит. Как вы считаете?
— Безусловно, и мой меч спрятан в ножны. Такую светлую голову карать невозможно.
— Ну и слава богу, а то я, признаться, боялся. Кстати, я тут отъезжал кое-куда, так вот вам и моему очаровательному редактору Верочке маленькие сувениры.
Долгушин положил на стол два свертка.
— Здесь всякая милая чепуха, которую так любят дамы. Кстати, директор у себя?
— Да. — Лариса Игоревна взяла сверток в руки, не зная, открыть его сейчас или подождать ухода Долгушина.
— Какой у него внутренний телефон?
— 544.
— Вы разрешите? — Долгушин набрал три цифры. — Борис Иванович! Долгушин беспокоит… Да… Да… Как здоровье? Так у всех заботы.
