Он вел машину через переулки, окружавшие парк Сокольники, одному ему известным маршрутом. Здесь старые деревянные дома доживали свои последние дни, стиснутые со всех сторон новыми многоэтажными башнями. Здесь доживали свое время старые дачные Сокольники, бывшая зеленая окраина Москвы. Юрий Петрович ювелирно протиснул машину между кучей строительного мусора и стеной деревянного дома и выехал в тупичок, который привел его к зеленым воротам, ведущим во двор магазина. Магазин был деревянный, неказистый с виду. И двор его оказался тесноватым, заставленным тарой, еле-еле въехала туда «Волга».
Юрий Петрович вылез, огляделся. Грузчик, в грязном халате, с лицом неопределенного цвета, подошел, почтительно поздоровался.
— У себя? — спросил Долгушин.
— На месте.
— Позови.
— Момент."
"Буквально через минуту перед Долгушиным возник маленький круглый человечек, похожий на подростка, надевшего заграничные тряпки. Он был в ярко-красной рубашке с сине-белым полосатым галстуком, двуцветных ботинках на огромной платформе от силы тридцать седьмого размера.
Массивный золотой перстень практически закрывал всю фалангу пухленького пальца. Человек смотрел на Долгушина с почтительным ожиданием, готовый броситься по первому его слову с бегучей поспешностью.
— Ну, — тихо сказал Долгушин.
— Все приготовил.
— Как я велел?
— Все так, Юрий Петрович, разложил по сверткам и пронумеровал.
Из подсобки вышла женщина в белоснежном халате, прижимающая к груди аккуратно упакованные свертки. Она была хороша. Натуральная блондинка с яркими сочными губами, удлиненными серо-зелеными глазами.
Высокая грудь распирала халат, открывавший выше колен длинные стройные ноги.
— Все хорошеешь?
— Вам бы шутить, Юрий Петрович. Куда сложить-то?
— Положи на заднее сиденье.
Человек-мальчик ревниво проследил за взглядом Долгушина и буркнул:
— Сложила и иди. Нам поговорить надо.
Нина подошла к дверям, твердо зная, что Долгушин смотрит ей вслед. Есть такая категория женщин, которые все знают про себя и мужчин. В дверях она повернулась, улыбнулась, сверкнув золотой коронкой.
— До свидания, Юрий Петрович, заезжайте почаще.
Долгушин помахал рукой, насмешливо посмотрел на человека-мальчика:
— Что, Семен, ревнуешь?
Лицо Семена сразу стало потным.
— Не бойся, не заберу. Продукты Григорию Викторовичу отвезли?
— Отвезли, только он сам вчера заезжал.
— Ну? — Голос Долгушина стал твердо-звучным.
— Взял четыре бутылки коньяка и три бутылки венгерского сухого.
— Так, — задумчиво произнес Долгушин.
