— Вы обвиняете нас? — недобро прищурился Кафтанов.
— Если бы я меньше знал вашу страну, то пошел бы по пути разнузданных политиканов. Но я хорошо знаю русских. Я считаю это происками конкурирующей английской фирмы.
— И на том спасибо, хоть не мы виноваты. — Кафтанов подождал, пока его слова переведут Корнье. Он смотрел на бельгийца и думал, что этот парень не такой дурак и версию для защиты выбрал неожиданную и твердую. — Господин Корнье, мы предъявим вам магнитофонную запись вашего разговора с гражданином Долгушиным, а также покажем видеопленку, из которой явствует, что именно он положил этот чемодан в вашу машину.
— Да, в машину. В мою машину подложил. Он же не передал его из рук в руки.
Малюков, писавший протокол, выслушав перевод, с любопытством посмотрел на Корнье.
— Потом, господин генерал, — продолжал бельгиец, — в вашей стране магнитные и видеопленки не являются доказательством для суда. А кроме того, я не знаю никакого Долгушина. Возможно, этот человек и действовал по заданию моих конкурентов.
Корнье мельком взглянул на часы.
— Господин Корнье, — Кафтанов подошел к задержанному, — Долгушин не улетит в Париж, он скоро будет здесь, рядом с вами.
Альберт внутренне был готов к этому, но все же новость была неприятной.
— Но я не знаю Долгушина.
Кафтанов открыл папку, лежащую на столе, вынул из нее цветную фотографию, сделанную аппаратом «Полароид». На берегу реки сидели Корнье и Долгушин, на траве лежала скатерть, на которой громоздились бутылки, рядом Наташа жарила шашлыки.
— Эту фотографию мы обнаружили при обыске на квартире Кольцовой. Здесь вы и Долгушин.
Корнье мысленно выругался. Как же он забыл порвать все эти снимки. Они тогда здорово надрались. Он привез в подарок Наташе этот фотоаппарат, и снимал их какой-то маленький вертлявый человек по имени Семен.
— Возможно, но я не помню, мадам Кольцова знакомила меня со многими своими друзьями.
Кафтанов усмехнулся и положил фотографии обратно.
— Господин генерал, я не сомневаюсь, что все, что происходит здесь, делается на основании законов вашей страны. Но я бельгийский подданный и прошу пригласить представителя моего посольства.
— Господин Корнье, мы известили ваше посольство. Завтра утром вы встретитесь с вашим дипломатом и работником Министерства иностранных дел СССР.
— Я могу быть свободен?
— Нет. Нам еще надо о многом побеседовать.
* * *"
"Марина пила кофе прямо в ординаторской.
