После ничего не значащих разговоров о погоде в Москве, о выставке, о Третьяковской галерее, после первой выпитой чашки кофе Корнье достал три коробки с грифом фирмы. Традиционный набор. Зажигалка, шариковые карандаши, блокнот и пачка сигарет. Баринов вынул из кейса три коробочки с эмблемой его внешнеторгового объединения и протянул Корнье.
Традиция есть традиция. Так перед матчем обмениваются вымпелами капитаны команд.
— Господин Баринов, команда Амстердама начала — мы готовы взять на себя переговоры с известной вам фирмой.
— Господин Корнье, — Баринов улыбнулся предельно любезно, — мы давно пользуемся услугами вашей фирмы, но нынешняя внешнеторговая конъюнктура заставляет нас искать разные возможности сотрудничества.
— Я слышал, господин Баринов, что вам предложили свои услуги англичане?
— Возможно.
— Но их фирма, как бы вам сказать, занимается не только международной торговлей.
— Советской стороне об этом ничего не известно. — Баринов был невозмутимо спокоен. — Советскую сторону, — продолжал он, — интересуют не слухи, а выгодные сделки.
— Господин Корнье, — заглянула в комнату жена Гансона, — телекс из Амстердама.
— Извините, господа.
Корнье вышел в маленькую прихожую.
— Что, Анна?
— Шеф сообщает, англичане снизили цену на три процента.
— Так, — Корнье сжал зубами мундштук трубки, — так.
Он вошел в комнату, сел, разлил виски.
— Господин Баринов, мы старые деловые партнеры. Исходя из этого, мы снижаем цену на пять процентов.
— Нас устраивает семь, — твердо сказал Баринов, — именно семь.
Гансон взял калькулятор, быстро пробежал пальцами по кнопкам, написал цифру на листке бумажки и протянул Корнье. Альберт посмотрел, улыбнулся.
— Господин Баринов, принимая во внимание величину сделки, мы согласны.
— Прекрасно, господа, я жду вас завтра для подписания договора.
Проводив русских до дверей, Корнье взглянул на часы. Без пяти пять. Одно дело сделано. Теперь самое главное.
— А он не шпион, случаем? — спросил Вадима Калугин. — Смотрите, как поставил машину.
«Ситроен» стоял в переулке, рядом с церковью, со всех сторон прикрытый кустами. Вадим ничего не ответил, мусоля губами мундштук сигареты. Время тянулось медленно. Даже слишком.
— Первый, — ожила рация, — я Пятый.
— Слушаю, Пятый, я Первый.
— Объект приближается.
Долгушин остановил «Волгу» у входа в парк, вылез, огляделся, вынул из кабины желтый кожаный чемодан с пятнами ярких наклеек. Здесь были марки почти всех крупных мировых отелей.
