Но вот любопытное место в ее показаниях: «…Долгушин рассказал мне, что „убрал“ Алимова, Пронякина и Семена Яковлевича Липкина…» Мы проверили по нашей картотеке, и оказалось, что Семен Яковлевич Липкин, он же Рыбкин Семен Моисеевич, кличка Мося, дважды судимый вор-рецидивист, работающий по подложным документам директором, вернее, старшим продавцом в маленьком магазине в Сокольниках.
— Сообщите в Главное управление торговли. Пусть их кадровики почешутся. Что сделано?
— Липкин-Рыбкин исчез, объявлен всесоюзный розыск.
— Хорошо.
Генерал встал, прошелся по кабинету.
— Теперь о Суханове. Вы считаете его невиновным?
— Да, товарищ генерал.
— Если так, поезжайте к горпрокурору и воюйте. У вас что-нибудь есть, Андрей Петрович?
— Нет, Василий Павлович.
— Что же, тогда Орлов свободен, а вы останьтесь.
Вадим вышел от начальника главка и спустился в столовую. До закрытия оставалось еще двадцать минут, и он надеялся, что ему достанутся какие-то недефицитные блюда. Нагрузив поднос остатками, Вадим подошел к столу.
— Диетическая пища — залог долгой жизни, — мерзко, как показалось Вадиму, сострил доедавший прекрасный лангет Смолин.
— И тому рад.
— Ты на ковре был?
— Вроде того.
— Слушай, я тут решил тебе помочь. Не благодари. Мой отдел прежде всего призван помогать людям."
"— Ты, значит, у нас руководитель отдела альтруизма.
— Называй его как хочешь, но мы подняли дело Хомутова и надеемся, что к завтрашнему дню порадуем тебя в отношении Каина.
— Мы — это значит Калугин?
— Нет, это значит мы с Калугиным.
— Боря, а тебе не кажется, что дело, которым занимаюсь я сейчас, — твое?
— Кажется, но МУР — организация многознающая, и по ней поползли некоторые слухи о твоих служебных перемещениях. Поэтому я заранее хочу наладить добрые отношения с новым замом.
— А если это только слухи?
— Попал-попал, как говорят на бегах.
— Но я тебе тем не менее благодарен, Боря. Я сегодня генералу не доложил о Каине, боялся, что засмеет.
— А ты напрасно боялся. Я уверен, что Каин — подлинная фигура.
Тебе Калугин нужен?
— Сегодня нет.
— К утру он принесет тебе портрет Каина.
— Только, пожалуйста, не из Библии с иллюстрациями Доре.
Вадим встал и, кивнув, пошел к выходу.
— Интеллектуал, — сказал ему в спину Смолин.
Филиппыч стоял у машины, с видимым отвращением разглядывая заднее колесо. Он скосил глаза, заметил Вадима и сказал громко, ни к кому не обращаясь:
— Как ездить — так все. А как насчет резины похлопотать, так никого.
