И вдруг в памяти всплыла летящая по улице машина, падающий Вадим, пожилой человек, раненный ножом. Она вновь услышала выстрелы и грохот бьющихся «жигулей». И ей стало страшно. Страшно, как никогда раньше. Зазвонил телефон.
— Да.
— Это я.
— Это ты, Орлов?
— Да, милая.
— Приезжай.
— Не могу.
— Тогда я приеду к тебе.
— Невозможно.
— Работа?
— Да.
— Ты где?
— В кабинете.
— Будешь там всю ночь?
— Наверное.
— Можно позвонить тебе?
— Нужно.
Внезапно в трубке Марина услышала длинный пронзительный звонок.
— Извини.
Вадим повесил трубку."
"Суханов поднялся на второй этаж и остановился у квартиры Кудина. На лестничной площадке полумрак создавал иллюзию безопасности. Он несколько часов проходил по Москве, устал. Звонил без конца Наташе, но телефон ее не отвечал. Он оказался один в родном городе. И любимый им город внезапно стал чужим. Он не принимал его такого, каким он был сейчас. И во всем этом городе жил один лишь человек, который мог понять Валентина. Прежде чем войти в подъезд, он посмотрел на окна квартиры Кудина, они теплились добрым огнем.
За ними жил его друг. Так чего же ты ждешь? Дави на звонок. В этом доме тебя примут и простят.
Суханов нажал на кнопку. Дверь открылась сразу, словно его ждали. На пороге стоял Олег.
— Валя? Заходи, — сказал он просто, словно они только что расстались.
Суханов шагнул в прихожую. Они обнялись.
— Проходи, — сказал Олег, — я один дома.
В коридоре стоял специфический запах старых московских квартир. Он был настолько знаком Валентину, что глазам сразу стало горячо.
Суханов вспомнил дом и запах этот вспомнил, он был особенно ощутим, когда он возвращался в детстве домой с дачи. Тогда он тоже жил в этом доме на Грузинском Валу. Квартиру на Серафимовича отец получил в конце пятидесятых годов. В этом дворе прошло детство Вальки Суханова. И разве он мог подумать, что придется явиться сюда беглым зэком?
— Ты будешь есть? — спросил Кудин.
— Буду, Олег.
— А выпить хочешь?
— Нет. Мне сейчас нельзя пить.
Олег на кухне жарил яичницу с салом, запах ее был восхитителен для Суханова.
Он сидел на табуретке, сделанной из автомобильного кресла, прислонясь плечом к стене, и дремал. Кудин с острой жалостью посмотрел на него. Как же ему хотелось помочь Вале Суханову, и он знал, как это сделать. Он, Олег Кудин, по кличке Чума. Потом они ели яичницу и пили чай, а после закурили.
— Давай, — сказал Кудин, — говори, зачем пожаловал.
Ах, каким неопытным был Суханов, даже это не насторожило его.
