Однако каково же было удивление Ровяковского, когда проблемы у его людей не прекратились. Их продолжали убивать одного за другим, причем непонятно кто и зачем. В городе говорили то о легендарной «Белой стреле», то о маньяке, который охотится на бандитов. Доходило до того, что бандиты даже боялись собирать дань с торговцев на рынке. Полиция, которая тогда была еще милицией, ничего не смогла сделать. Да и не сильно пыталась, так как несколько хорошо прикормленных чинов местного МВД тоже были ликвидированы. И только когда к делу подключилась ФСБ, через какое-то время удалось выяснить, что это была отнюдь не группировка.
Все это устроил и реализовал один человек. Не местный и, на первый взгляд, совершенно немотивированный. Собственно, поэтому он и был неуловим. Искали в первую очередь тех, кому это было выгодно… Для начала он ликвидировал лидеров двух конкурирующих группировок. И те начали воевать друг с другом. Потом добил тех, кто остался. Какой-то причины, зачем таинственный киллер все это делал, выяснить так и не удалось.
Не прослеживалась ни корысть, ни месть. Просто перебил весь криминалитет и продажных чиновников в городе. Причем, как появился из ниоткуда, так и исчез в никуда. Поймать его не удалось, и следов каких-либо найти тоже.
— Давай, — скомандовал Ровяковский, и две тарелочки вылетели по дуге. Раздался дуплет, и мишени превратились в осколки.
— Хороший выстрел, — сделал комплимент Курбинин.
— Скажи-ка, а чем он вообще занимается? — спросил Ровяковский.
— Да ничем особо. Ходит в исторический музей, как на работу.
Мои проверяли, он там официально не оформлен. Числится как внештатный сотрудник. В церковь заходит почти каждый день. По Москве прогуляться любит. С телевизионщиками ходил брать интервью у археолога, которая работала с Герасимовым, когда могилу Ивана Грозного вскрывали. Те, с кем он работает, недавно запрос подали на исследование подземелий Кремля.
— А что им там надо? Библиотеку Ивана Грозного, что ли, все ищут?
— Нет, судя по тому, чем интересуются, ищут они, похоже, посох.
— Какой еще посох?
— Посох Ивана Грозного.
— Что? — Ровяковский положил ружье на столик и повернулся к Курбинину. — Так он же пропал с концами, и следов нет. В его существование никто уже даже и не верит.
— Тем не менее, судя по запросам Воротынского в музеи и хранилища, и по тому, что удалось извлечь из прослушки, ищет он тот самый посох, — повторил Курбинин.
Ровяковский задумался и сделал несколько нервных шагов взад-вперед.
— Знаешь, притормози пока.
