Во-вторых, материалы, использованные для строительства ступ, тоже оказались экзотическими изотопами известных на Земле, демонстрирующие большее число степеней свободы и опиравшиеся не на элементарные частицы (по мысли «Охотника»), а на суперструны и браны меньше планковских пределов! Так это было или не так, «сто второй» не знал, но свои гипотезы зафиксировал. Хотя его совершенные системы экспресс-анализа лишь подтвердили идею: башни были выращены из неизвестных науке изотопов железа, никеля и титана.
В человеческой Вселенной такие изотопы не должны были существовать. В своём докладе на Землю компьютер «Охотника» так и написал: требуется консультация экспертов в области материаловедения.
Депеша была отправлена, а «сто второй» продолжил наблюдать за дронами, проникшими в чёрную ступу, и копить информацию, продолжая отстаивать своё право исследовать эту метагалактическую область у подножия Ланиакеи. Он не имел понятия, что такое Пузырь, не знал, что за «грибы» размером с земные континенты в нём выросли, не мучился переживаниями необычайных открытий и не грузил психику таинственными намёками на существование иных миров и Вселенных.
Он работал, дожидаясь «живого» контингента исследователей с Земли.
В главном зале чёрной башни: диаметр полусферы – полкилометра, высота – два, поросшие фиолетовым «мхом» стены – когда-то находилось сооружение, потерявшее форму, но всё ещё пахнущее застарелой угрозой и страхом. Естественно, страх для «сто второго» выражал не степень эмоций, а всего лишь параметр угрозы и былую активность объекта.
То, что находилось под охраной защитных оболочек ступы, не укладывалось в рамки привычных представлений, хотя «Охотник» знал все военные технологии, все образцы подобной техники, испытанные на Земле и в Солнечной системе, и даже те, что использовали другие разумные существа, в том числе ушедшие в небытие. Дополнительную информацию выдал Копун, ещё будучи в гостях у землян.
Дроны «сто второго» легко проникли во все отсеки ступы, собирая образцы материалов и наиболее интересные обломки конструкций, некогда заполнявших интерьер помещений.
Самым насыщенным в этом плане оказался центральный осевой зал, на полу которого осела гора песка, пыли и мелкого щебня, в который превратились узлы и стойки. Здесь, очевидно, располагался главный агрегат сооружения, зачем-то прихваченный к стенкам мощными, хотя уже порядком истлевшими кабелями и растяжками.
