Приходите в наш центр на Волхонке.
– Кто работал с моим контентом?
– Никто, вернее, я.
– Очень хорошо. Давайте сделаем так: чтобы не отвлекать ваших специалистов и вас, да и у меня времени мало, предлагаю встретиться вне центра.
– Но придётся провести КТ-обследование…
– Не придётся, как гражданин свободного мира я имею право отказаться от медицинских обследований. Я и так уступаю вашей просьбе. Встретимся на пять минут, вы покажете результаты ваших наблюдений, мы побеседуем, и вы будете довольны, и я.
– Так не делается, – огорчённо качнул плешивой головой медик.
– Данные контроля не должны передаваться посторонним.
– Какой же я посторонний? – усмехнулся Виктор. – Речь идёт обо мне, а не о постороннем человеке. Я не собираюсь передавать данные анализа кому бы то ни было. Сделайте одолжение, согласитесь с моим предложением. Где встретимся?
Бахченжиев пожевал губами, пребывая в растерянности, но в конце концов уступил:
– Хорошо, через час я буду дома. Записывайте координаты.
– Я запомню.
Старик продиктовал свой адрес, жил он на окраине Ашхабада, и разговор закончился.
Настроение Голубева упало. Нельзя было сказать, что он забыл, что находится под наблюдением, но это его не тревожило, так как раз в год он проходил профилактическое тестирование. Но звонок психоаналитика вызвал беспокойство, переросшее в тревогу. Здравнадзор не напоминает о себе без причины, и это наверняка несло дополнительные угрозы.
Он всё же завернул в свою контору в Плесецке. Узнал последние новости в космической сфере (фрегат «Великолепный» прислал сообщение о встрече с космолётом, принадлежащим частной археологической компании «Сириана», чёрт их туда занёс!), подстраховался на всякий случай, укрепив под волосами на голове пси-защитника, и отправился в Ашхабад.
Как оказалось, Бахченжиев, несмотря на возраст (восемьдесят лет) и статус специалиста высокого уровня (пятьдесят пять лет стажа), жил не в коттедже, разрешённом статусом, а в обыкновенном многоквартирном доме чуть ли не столетней постройки. Располагался дом достаточно далеко от центра города и был окружён такими же безликими домами, сконструированными и построенными машинами без участия людей.
Предназначались они для временного проживания самых бедных слоёв населения, живущих только на пособия. Прошли годы и десятилетия, а количество обедневших туркмен не уменьшилось, и такие островки «урбанистической нищеты» так и остались доживать свой век на фоне дворцов, возведённых кланами высших чиновников и бизнес-бандитов.
