Сейчас в Саларьево живем, знаешь такое? Две комнаты, шестнадцать человек…
– Ого! – обронила я, чтобы хоть что-то сказать.
– Мужчины приходят-уходят, спят по очереди, – кивнула Зина. – Я не могу там все время сидеть, а работы нет. Пришла сюда, потому что знакомая девушка сказала – тут официально не платят, но деньги есть.
– По пятьсот рублей от родственников больных? – не удержалась я.
Зина посмотрела на меня косо и последней долгой затяжкой спалила сигарету до фильтра.
– У меня так, да. А другие бригадой работают, две смены по десять человек, у них координаторы – это вроде как прорабы на стройке.
Заказы берут, работу и деньги распределяют. Но у них все свои, меня не взяли – чужая, мало ли…
Она уронила и затоптала окурок, а потом засобиралась:"
"– Пойду я, чтобы не опаздывать. Значит, Наталья Кузнецова, я запомнила. Позвоню, когда смогу.
Я проводила удаляющуюся фигуру взглядом, потопталась на месте, похлопала себя по бокам – замерзла. Подумав, вернулась в машину. В ожидании звонка от Зины я поискала в Интернете информацию о волонтерах в красных зонах.
Нашла большое интервью мужчины-координатора и почитала. Естественно, о том, что за свои услуги волонтеры берут с пациентов и их родственников деньги, в СМИ не было ни слова. Но я хотя бы уяснила для себя, что именно делают в госпитале добровольные помощники.
Оказывается, их главная цель – оказывать моральную поддержку пациентам, в первую очередь пожилым и маломобильным. Говорить с ними, слушать, передавать их просьбы и пожелания руководству.
Еще волонтеры занимаются тем, что меняют лежачим больным памперсы, перестилают постели, могут отрегулировать кровать, привезти еду, накормить пациента, отвезти его на процедуры.
Студенты-медики выполняют простые медицинские манипуляции, например, ставят градусники, измеряют давление, следят за капельницами.
В общем, дел у волонтеров очень много. Причем иногда они распространяются и за пределы госпиталя. Могут на своем транспорте доставить выздоровевшего пациента домой. Помогают, если нужно, связаться с родственниками, даже найти их – оказывается, при Красном Кресте есть служба розыска людей.
Разве жалко отдать пятьсот рублей одному из таких разнообразно полезных помощников?
Я вспомнила прайс, присланный мне доктором-коммерсантом, и решила, что у Зины из Ташкента еще гуманный ценник.
Мои размышления прервал звонок мобильного. Я посмотрела на дисплей – входящий номер опять незнакомый.
– Алло?
– Говна полкило! – бешено рявкнули мне в ухо.
