Очевидно, я уже начала переживать за Наумскую…
Ну, не побьёт же её Данила!
— А ты с кем подрался? Что случилось?
— Об этом я и хотел с тобой поговорить… Я должен перед тобой извиниться, Лера. Поверил сплетням, которые распускал Комаров. Ему-то я и начистил рожу…
— Комаров? — перед глазами сразу возникает наглая физиономия старшекурсника, который с начала учебного года меня преследовал. Ничего не добившись, вроде бы угомонился. Хотя даже сейчас продолжает время от времени подкатывать.
— Ты его отшила, а он не простил.
Стал рассказывать всем, что твою мать жёстко прессуют. Поставили на счётчик, и вы вместе отрабатываете долг.
— Что за бред?! — от возмущения подскакиваю с дивана.
— Бред, конечно…
— Нет никакого счётчика! У нас долг за коммуналку, вот и всё! Никто нас не прессует, мы постепенно выплачиваем задолженность.
Данила тянет меня за руку и заставляет сесть обратно.
— Комаров сейчас в больнице. Он несколько раз очень неудачно приземлился… Но он успел сильно тебе навредить, Лера… Я ведь тоже поверил слухам… Прости, что обижал.
Я был неправ.
Мне требуется несколько минут, чтобы переварить полученную информацию. Я-то страдала, что все увидели нашу убогую квартиру. А оказывается, у меня была более серьёзная причина для переживаний. Комаров ославил меня перед всем вузом…
Как теперь отмыться от этой грязи?
Снова поднимаюсь с дивана — теперь уже медленно, едва двигаясь, как человек, получивший смертельную рану.
— Я пойду домой, ладно? — шепчу онемевшими губами."
"Данила смотрит с сочувствием, хочет прикоснуться ко мне, пытается поймать за руку, но я отступаю на шаг.
Вчера, когда я рыдала в подушку из-за фотографий в чате, думала, что хуже быть не может.
Может. Сейчас на душе так мерзко, что хочется выть.
— Малышка, когда Комаров выйдет из больницы, я заставлю его перед тобой извиниться. Он в ногах у тебя будет ползать.
— Нет! — отшатываюсь. — Не нужны мне его извинения! Видеть не хочу эту скотину!
Задыхаясь от подступивших слёз, бегу в прихожую, начинаю торопливо одеваться.
Не попадаю в рукава пуховика, дрожащими пальцами дёргаю молнию на сапоге…
— Я тебя отвезу, Лера.
— Не надо!
— Отвезу. Куда ты в таком состоянии… И уже поздно.
Данила загораживает дверь, не пропускает. Я с бессильной яростью смотрю на него снизу вверх. Знаю, что отталкивать бесполезно, он как гранитная глыба, с места не сдвинешь.
— Данила, пропусти. Я хочу побыть одна. И вообще, оставь меня в покое!
— Лера… Я же извинился…
— Да.
