И тогда ты вместе со всеми остальными людьми сможешь радоваться, когда его изберут в конгресс.
Со всеми остальными людьми! Мои приёмные родители не понимают, о чём говорят! Они даже не подозревают, что Миллинг ненавидит людей, потому что те убили его жену и дочь.
Я ничего не ответил, лишь беспомощно опустил голову.
– Джей? – в голосе Анны я услышал теплоту и сочувствие. – Я знаю, очень тяжело извиняться, если несправедливо кого-то обидел. Но ты справишься.
Они оба ну ничегошеньки не подозревают! Если Миллинг захочет – он просто подкараулит их в облике пумы и перегрызёт им глотку.
И я не уверен, достанет ли моих сил, чтобы помешать ему. Или он может подослать свою подручную – ядовитую гремучую змею, и она закусает их до смерти. А Анна собралась помогать ему на пути к ещё большей власти!
Я молча встал. Дональд попытался удержать меня, но я вырвался и побежал в свою комнату на третьем этаже.
Но уже на втором этаже меня ждали. Мелоди, восьмилетняя дочь Анны и Дональда, сидела на ковровой дорожке, покрывающей ступени лестницы.
В руках она сжимала любимую игрушку – лошадку с длиннющей серебристой гривой.
– Что ты наделал? – прошептала она с вытаращенными от любопытства глазами.
Мелоди часто задирала меня, но сегодня вела себя смирно, поэтому я ответил:
– Ответил отказом тому, кто не любит отказов.
– Чё, правда? Мистеру Миллингу?
Я ошарашенно посмотрел на неё, а Мелоди рассмеялась – обрадовалась, что угадала.
– Мне он тоже не нравится, – прошептала она. – Он так странно на меня смотрел, когда был у нас в гостях.
– Правда? И как же он смотрел?"
"– Как на мышь или на жука. Что-то в этом роде.
– Держись от него подальше, – посоветовал я, и Мелоди серьёзно кивнула.
– Мелоди, выведешь собаку погулять? – крикнула снизу Анна. – Джей, сходишь с ней? На улице уже темно.
– Хорошо, – ответили мы дружно, и Мелоди сбегала за поводком.
Бинго подбежал к ней, виляя хвостом. И его радость ничуть не уменьшилась, даже когда он понял, что я тоже иду.
Я был просто отличным спутником для таких прогулок, хоть Анна и Мелоди и не догадывались почему.
Я прекрасно видел в темноте, для меня это была и не темнота даже – так, лёгкие сумерки. Я разглядел бородатую неясыть, беззвучно парившую над заснеженным пастбищем в поисках добычи, учуял гадюку, дремавшую под деревянной лестницей, и услышал дыхание мужчины, курившего у двери тремя домами дальше.
Если кто попытается причинить вред Мелоди – так просто не отделается.
