Я бежал впереди, сворачивая в какие-то боковые улицы, где было поменьше людей, и слышал за собой топот ног – неужели молодые люди преследуют нас? Кучка совиного помёта! Если они нас схватят – нам каюк!
Я скользнул за угол в какой-то очень узкий проулок, где пахло грязным снегом, мышиным помётом и размякшим картоном. В проулке стояло несколько мусорных контейнеров.
– Быстро внутрь!
Я выбрал синий – из него пахло наименее противно – и сдвинул крышку. Быстро подтянулся и перевалился за борт – прямо в шуршащую кучу макулатуры.
Нечто огромное с волосатыми лапами прыгнуло на меня и принялось топтаться. Понятно: Тикаани. Закрывая крышку контейнера, я случайно ударил её сапогом. Теперь мы квиты.
– Сидим тихо, – прошептал я, и мы затаились. Топот и крики затихли вдали. Но мы не двигались с места. – Может, они завернут сюда на обратном пути, – сказал я Тикаани. – Лучше побудем здесь, пока всё не утихнет.
Просто класс! Миссия провалена, таблеток нет, об оценках лучше вообще не думать.
Стоп. А где Куки?!
Однажды в мусорном баке
Я осторожно повернулся, чтобы устроиться поудобнее в этом дурацком контейнере. Подо мной захрустел картон, в нос ударил запах макулатуры.
– Может, Куки побежала в другую сторону? – предположил я. Беззвучно разговаривать получалось быстрее, к тому же так нас никто не услышит.
– Наверняка опять притворилась мёртвой, – раздражённо ответила Тикаани.
Мы помолчали. В контейнере было совершенно темно, лишь через щель под крышкой проникал слабый луч света.
Пахло бумагой и влажной шерстью собаки или, скорее, волка – которые, впрочем, пахнут одинаково.
– Хоть бы с Куки ничего не случилось, – подумал я.
Тикаани мысленно вздохнула:
– У неё наш мобильник. В случае чего она может просто позвонить Тео. Здесь же везде есть связь, не то что у меня на родине.
– А ведь Куки может позвать на помощь и учителей! – вдруг понял я.
Тикаани заскулила:
– Только не это!
Будет жутко стыдно перед ними: нас же всего лишь отправили в аптеку.
Вот забавно – я сижу в темноте наедине с одним из членов подлой волчьей стаи в контейнере с макулатурой. Я чуть не рассмеялся, но, к счастью, сумел сдержаться. Было непривычно, но в то же время как-то даже уютно. И Тикаани уже не казалась такой враждебной и злой, как обычно.
– А почему у тебя на родине нет связи? – рискнул я задать вопрос.
– Моё племя живёт в Нунавуте, на самом севере Канады, – прорычала в ответ Тикаани.
