Ты что, не видишь – на нём уже и так лица нет, – набросилась на него Холли, а потом повернулась ко мне: – Караг, ты знаешь, в какое время года ты родился?
– Мама говорила, что весной, снег ещё лежал, и мы сначала довольно долго оставались в пещере, прежде чем нам с Мией разрешили выйти.
В пещере было тепло, темно и душно. Я хорошо помню, как впервые выбрался из неё, как ощутил солнечные лучи на коже и неуклюже побежал за шмелём.
Холли просияла:
– А знаешь что? Я дарю тебе день рождения! Двадцать пятое января подойдёт?
Я смотрел на неё совершенно ошарашенно:
– Что ты мне даришь?
– День рождения, мальчик-пума.
Если ты не знаешь, когда родился, то я могу просто выбрать для тебя день, разве нет?
А что, неплохо придумано. И чем дольше я размышлял, тем больше мне эта затея нравилась. Но стопроцентной уверенности всё ещё не было.
– Двадцать пятое января… Так это уже на следующей неделе! – удивился я.
– Вот и отлично, – обрадовался Брэндон. – Мы устроим для тебя вечеринку в сто тысяч раз лучше, чем у этих облезлых волков.
– Я беру на себя украшение подвала. Вот увидишь, всё будет просто орехово! – воодушевилась Холли. – Еду каждый принесёт сам, а Шерри что-нибудь добавит – она тебя любит.
– Нимбл организует музыку, я его попрошу потом, – Брэндон уже вовсю планировал праздник.
– Я могу испечь маффины, меня мама научила, – предложил Генри. – Что вообще любят пумы? Положить внутрь кусочки салями?
– Да, конечно! – У меня потекли слюнки: ещё чуть-чуть – и зубы превратились бы в клыки.
Генри пришла в голову ещё одна мысль:
– А что, если устроить костёр на лугу перед школой?
Но остальным его идея не очень понравилась.
– Костёр? Ты что, человек, что ли? – пропищала Холли.
– Прошу прощения, это я так просто. Вообще-то я тоже не люблю костры, – пожал плечами наш новый товарищ.
На следующий день на занятиях он очень старался. И иногда у него даже неплохо получалось. На звероведении он оказался в полной растерянности («Простите, я понятия не имею, чем целый день занимаются лягушки»), на уроке поведения в особых ситуациях слушал не отрываясь, а на уроке борьбы и выживания пинался как сумасшедший, пока его спарринг-партнёр Виола не сдалась.
На уроке превращения у него, конечно, ничего не вышло – он же со своим животным обликом совсем не знаком. К счастью, Айсидор Элвуд с новичками был обычно крайне терпелив и обращался с Генри гораздо мягче, чем со мной.
– Не переживай, всё получится, – утешал я Генри.
