Неужели нельзя без него? Я помню, как было тогда, его квартире. Этой другой уровень интимности, который сейчас как никогда уместен.
Его лицо вновь становится совсем близко к моему, грудь и живот запечатывает жар его кожи. Я раскрываю для него ноги и пошло мычу, когда его член утыкается клитор.
Дыхание Арсения греет мое лицо, большой палец гладит верхнюю губу. Да, сейчас по-другому. Будто между нами происходит что-то по-настоящему важное. И Арсений тоже другой.
— У меня никого не было, — шепчу я, поддавшись эмоциям.
— Мне так хотелось тебе отомстить, но я так и не смогла.
Его лицо исчезает за сомкнувшимися веками. От глубокого толчка в ногах, в животе, в бедрах, под ребрами разбегается электричество. Вскрикнув, я вытягиваю шею, расправляюсь и снова скручиваюсь. Как же хорошо, когда он вот так вдавливается в меня всем телом, когда его член погружен в меня так всю глубину, а щетина трется о щеку. Я могла бы заниматься с ним этим сутками.
Я трогаю мышцы на его спине, ногтями черчу линии на его пояснице.
Я ведь не должна бояться оставить на нем следы? Арсений сам пришел ко мне и это мое право — вымещать свою страсть так, как я хочу. Инесса — есть она или нет — меня не волнует.
— Еще.. Еще… — отчаянно требую я. — Дай мне еще…
Зрачки Арсения так близко к моим, что я тону в них без сопротивления.
— Все еще любишь мой член?
Этот вопрос попадает в особо чувствительный центр моего мозга, за секунду сокращая мой путь к оргазму. Я быстро сжимаю веки в подтверждение.
Прилившая кровь распирает низ живота, между ног стремительно тяжелеет. Он помнит.
— Вслух скажи.
— Люблю твой член, — глаза закатываются, мне едва удается ворочать языком. Все тело, каждый нерв подобрались в ожидании взрыва.
— Отрава, — последнее, что я слышу перед тем, как мир гаснет.
27
Это утро сладкое и тягучее как мед. Несколько раз я открываю глаза, убедиться, что все еще Арсений находится рядом, и после вновь радостно проваливаюсь в теплую негу.
Даже день недели благоволит мне. В воскресенье нам обоим совершенно некуда торопиться.
Моя полуторная кровать слишком тесная для двоих, но сейчас это тоже играет мне на руку. Всю ночь я ощущала на себе его руки и прикосновение твердого тела. Оказывается, Арсений всегда такой горячий, и мое теплое пуховое одеяло рядом с ним совершенно лишнее.
Проморгавшись, чтобы привыкнуть к свету, я смотрю на окно, на котором в вчера я напрочь забыла задернуть шторы.
